Андрей Ярославич: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Земля не может быть без салоса, потому что он насмехается над всем мирским во имя Господа и показывает людям воочию бренность всего земного… А если сказать вместо «салос» — «похаб»? Все же «салос» — чуждое слово… Или нет, «уродивый»! «Уродивый» — вот как надо назвать такого насмешника во имя Господа!..

Она тихо подивилась остроте ума мальчика. А он уже спрашивал с живостью, может ли быть уродивым правитель, князь…

И снова это был умный вопрос, один из тех вопросов, на которые возможно дать ответы занятные и достойные славной беседы.

Ефросиния стала рассказывать Андрею о древней царице Онисиме, оставившей власть и престол и, подобно святому Андрею Константинопольскому, терпевшей насмешки и даже побои…

Но тут в дверь троекратно постучали. Андрей живо обернулся. Ефросиния чуть свела, сдвинула тонкие бровки.

— Ах, это, должно быть, о приходе княгинином сейчас доложат!..

Андрей понял, что его собеседница ожидала этого прихода, но, увлекшись внезапным разговором с ним, не поспела приготовиться, не оделась как подобает. Он шагнул к двери. Ему очень хотелось прийти еще, но гордость не давала просить позволения. И вдруг сердце его переполнилось благодарностью к Ефросинии. Она так просто и чутко обо всем догадалась и просто сказала ему:

— Ты, Андрей, приходи еще… — Помедлила мгновение. — Если князь дозволит…

В этих последних ее словах Андрей явственно уловил неуверенность, колебание. Но он понял, что более нельзя задерживать ее своими вопросами, поклонился в знак своей почтительности и внимания к ней и вышел поспешно.

В сенях уже толкошились прислужницы и приближенные женщины молодой, вдовой княгини. Андрею вовсе не хотелось встретить Феодосию, идущую к невестке. Он уже заслышал мерную поступь и голоса:

— Дорогу, дорогу княгине!

Феодосия шла с малой свитой. Мальчик увидел шедшую впереди важную боярыню, торжественно требовавшую дороги. Кажется, боярыня заметила его. Да все равно, к чему притворство; ни он не желает видеть супругу своего отца, ни она не желает встречаться с пасынком, не любимым ею… И с легкостью мальчишеской Андрей юркнул за деревянный витой столб, даже и не очень заботясь о том, насколько его теперь не видно…

После было время на обмысление происшедшего. Андрей подумал, что, пожалуй, и сама Ефросиния не особо рада была приходу княгини. Но важнее было другое: почему она с такою неуверенностью сказала, что он должен попросить дозволения у отца для того, чтобы приходить к ней? Должно быть, она не знает, что князь все дозволяет своему любимцу…

Но, к изумлению Андрея, отец, выслушав его, задумался. Андрей рассказал, как в послеобеденный сонный час вдруг захотелось пойти в терем Ефросинии, как вошел, что было… Внезапная задумчивость отца встревожила Андрея, но и возбудила упрямство…

— Я хочу выучиться у нее чтению, письму и чужеземным языкам! — упрямо произнес он.

Отец задумчиво сказал, что все же не ведает, подобает ли доброму христианину-мирянину это странное умение чтения и письма…

— Но Ефросиния этим умением владеет! — возразил мальчик.

— За то, что отец ее и мать содеяли с дочерью своею, я не ответчик! — Ярослав нахмурился, вспомнив о Михаиле Черниговском.

— Я хочу выучиться у нее всему! — упрямо повторил Андрей.

Отец понимал, что не в силах отказать этим голубым с золотистым солнечным светом глазам. Хорошо, если бы мальчик сам отказался от своего желания.

— Письмо и чтение — занятия мешкотные, — осторожно проговорил Ярослав, — а ты ведь искусствам воинским, владению конем обучаешься… Достанет ли времени у тебя?

Андрей уже понял, что легко одолевает сопротивление отца.

— Достанет! Еще увидишь, как достанет!..

Эта ребяческая удаль, вдруг вспыхивавшая в милых глазах сына, трогала Ярослава едва ли не до слез…

Когда Андрей, теперь уже в уговоренный час, пришел снова в покой Ефросинии, он увидел то, что в первый свой приход не приметил, пораженный зрелищем девушки за книжным налоем. Глянули на мальчика со стен иконы, открытые, не задернутые пеленами. Иные изображения были ему знакомы по церквам, он знал, кто это. Вот Младенец Иисус, в зеленом, складчатом, поблескивающем, раскинул ручки, сидит на коленях Богородицы в бордовом плаще… Сердце Андрея больно сжалось о матери родной. Поспешно обратил он взгляд на другую икону — Спаса Нерукотворного — на прямой пробор волосы с крохотной челкой — на черном множественными полосками — желтое, тонкий нос и скошенные вправо большие зрачки…

Эти зрачки смущали мальчика, так непонятно смотрели… А вдруг он все же творит дурное, желая обучиться чтению и письму?..

Но святые братья Борис и Глеб смотрели на него тепло и будто ободряли, как добрые друзья. Борис был постарше, с бородкой, а Глеб — молодой, безбородый. Оба с длинными мечами, на головах — круглые шапочки, опушенные мехом. Красные плащи… Ах, если бы у него был такой брат, истинный друг! Но даже Танас не такой…

А лицо Георгия-воина тоже совсем юное, и волосы кудрявы ровными колечками. Он в кольчуге и копье тонкое зажал в светлом кулачке совсем по-живому… И глядит, будто и с любопытством, будто ему занятно, как будет Андрей учиться…

Мальчик сотворил крестное знамение…

Ефросиния смотрела серьезно и ласково. Сегодня она прибрана была, как подобает. Волосы — под шапочкой, и поверх шапочки — плат, ни волосинки не приметишь. И вся спрятана в широких пестрых платьях. И на ногах — сапожки с каблучками… Он вспомнил ее розовые босые ступни в туфельках без задников… Так захотелось увидеть снова!.. Резко мотнул головой…