Юра слез с парты и подошел к Горшкову.
— Там, на третьем этаже, бунт на корабле! — прошептал Федя.
— Какой бунт?
— Девчонки меня не слушаются.
На третьем этаже по коридору, как и в физкультурном зале, тоже двигалось «многоэтажное здание». На столе стояла парта, а на парте — тумбочка. Одна из четырех девочек, работавших в Фединой бригаде, Зина, сидела наверху на тумбочке и болтала ногами.
— Юрка, давай нам другого мальчишку! — закричала она, увидев Парамонова. — Этот ваш Горшков даже молотка держать не умеет. Посмотри: пока он вколотил две скобки, всю штукатурку на потолке отбил.
Федя, весь красный, виновато смотрел на Зину:
— Я… я им говорю, понимаешь, что у меня рука больная, а они…
— «Рука больная»! — передразнила Зина. — Тащи вот с первого этажа щетку — пол подметать!
— А что ты на него кричишь? — вступился Парамонов. — Рука у него действительно больная. И вообще, он взбеситься может. Вы его не волнуйте. А во-вторых, если бы нас в слесарной мастерской или вот в столярной учили, как с молотком обращаться, тогда стоило бы кричать.
— А мальчишкам надо все равно уметь мастерить, — сказала Зина.
Федя, потоптавшись, смущенно пошел за щеткой. Парамонов спустился к себе в физкультурный зал.
На втором этаже, видно в бригаде Вали Сидорова, запели песню «Над городом Горьким, где ясные зорьки…», и она разносилась по всей пустой школе. Ее подхватили и на третьем этаже — у Горшкова, и на четвертом — у Маркина, стали подпевать и в физкультурном зале.
Работали до темноты. В три часа дня сделали перерыв на обед, и все, кто бегал домой, принесли для тех, кто никуда не ходил, толстые бутерброды.
И вот, когда все репродукторы были соединены между собой и девочки уже расстанавливали по классам парты и подметали паркетный пол, по всем коридорам школы вдруг кто-то громко сказал:
— Уже можно включать, Леня?
— Включай, — ответил другой голос.
И вслед за этим на всех этажах духовой оркестр заиграл вальс.
— Ура? — закричала в физкультурном зале Аня и, подхватив одну из своих подруг, закружилась по паркету.
Парамонов с молотком в руке отошел в сторону. Он смотрел на танцующих девочек, порозовевших, счастливых, и очень сожалел, что сам не умеет танцевать. Проводить радио — это, оказывается, интереснее, чем гонять белку в колесе.
И никто из ребят не видел, как в эту минуту в лаборантской учитель физики Михаил Федорович обнял Димку и сказал:
— Молодчина! Мне бы вот такого помощника!
XII
Однажды поутру седьмой класс «Б» собрался у входа в автобазу Метростроя.
В проходной будке Толя попросил позвать шофера Леню Светлаева, и вахтер-инвалид на костыле немедленно выглянул из окошечка во двор и закричал:
— Эй, Светлаев, твои пришли!
Леня вышел к ребятам в синем комбинезоне, в засаленном берете. В черных, замасленных руках он держал хромированный передний буфер от «победы».
— Проходите, — сказал он. — Только вот беда: у нас одна машина в аварию попала и я занят. Помогаю слесарям.
— А интересно бы посмотреть, — сказал Димка.