Оливия изумленно смотрела на него.
— Ты хочешь сказать, что нашел ее? Но как? Я не…
— Сегодня. Об этом мне сообщили по телефону на шхуне. Мои люди только что засекли ее.
— Но как им это удалось?
На его скулах снова заиграли желваки. Он вздохнул.
— У меня была эта открытка, Оливия.
— Но это невозможно. Она в кармашке…
— Я взял ее из чемодана, когда перевозил твои вещи к себе.
У нее расширились глаза.
— Что?
— Я взял ее. — Его голос звучал холодно, лицо стало угрюмым. — Я знал, что ты приехала на эти острова по какому-то очень важному делу. Ты знала нечто такое, чего не знал я.
Она в упор смотрела на него.
— Ты хочешь сказать, что осматривал мои вещи?
— Да.
— И это все, что ты можешь сказать? Эдвард, ведь ты украл ее у меня, ты…
— Ты же сказала, что не собираешься помогать мне.
О, господи. Теперь ей все стало ясно. Хватит обсуждать это, — сказал он ей, когда она попыталась рассказать ему о Риа, и, действительно, уже не было нужды говорить об этом, потому что он нашел другой путь. Вот почему он привез ее к себе…
— Я собирался рассказать тебе об этом сегодня вечером.
Оливии стоило невероятных усилий не выдать свою боль.
— Да? — произнесла она без всякого выражения.
— Да. — Он набрал воздуха и тяжело выдохнул. — Понимаешь, утром я должен вылететь в Нью-Йорк.
Теперь она поняла все. Сегодняшний вечер был вечером расплаты, вечером прощания — его можно было назвать как угодно. Сразу нашлось объяснение и платью, и изумрудам, и праздничному — прощальному — ужину.
— Понимаю, — с трудом выговорила она.
— Нет, Оливия, ни черта ты не понимаешь!
— О, нет! Я все понимаю. И какие же у тебя были планы относительно меня? Ведь были же у тебя какие-то планы, Эдвард?
Эдвард нахмурил брови.
— Я думаю, что ты вряд ли захочешь уехать, — медленно произнес он. — Тебе будет лучше остаться в моем доме на побережье, пока…
У нее перехватило дыхание, она резко отодвинулась вместе со стулом от стола и вскочила на ноги.
— Оливия! — Он резко откинулся на спинку стула так, что раздался треск дерева. — Оливия! Черт возьми, куда ты собралась?
— Не подходи больше ко мне, Эдвард, — сказала она дрожащим шепотом. Она сорвала с шеи изумруды и швырнула их на стол. — Никогда больше не подходи.