— "Программа, пункт второй. Инструкция, пункт седьмой. В случае невозможности оставить на орбите рпутника два корабля с запасами топлива на обратный путь для всех трех от спуска на планету воздержаться". Ни нам, ни американцам теперь на Венеру не спуститься. — И, отстегнув ремни, он решительно встал с кресла; его магнитные подошвы щелкнули.
Алеша обернулся.
— Это что же! — .гневно сказал он. — Товарищей наших потеряли… И теперь повернуть назад? Нет! Не бывать тому!
Илья Юрьевич грустно посмотрел на Алешу. Добров поморщился.
— Осторожность — сестра расчета, — продолжал он. — Ограничимся проверкой выводов автоматических станций. На Венере есть что разведать и через облачный покров.
— Что верно, то верно, — задумчиво подтвердил Богатырев.
— Уточним период вращения — раз, изучим атмосферу и влияние на нее здешнего Солнца — два, составим радиолокационный глобус Венеры — три… Исследуем магнитное поле — четыре, выверим полюса — пять…
— Не будьте арифмометром, Роман Васильевич! — прервал Алеша. — Все это уже делали и могут делать автоматы. Их выводы вы уточните, и только. Лететь к звездам нужно было во имя Земли… во имя тайн ее развития, а чтобы открывать — надо видеть!..
Добров пожал плечами.
Алеша резко повернулся к Илье Юрьевичу:
— Илья Юрьевич… прошу вас… По инструкции в случае невозможности посадки разрешается использовать планер.
— Для спуска универсального автомата, — напомнил Добров.
— К черту автомат! Пустите вместо него меня! — выпалил Алеша.
Богатырев нахмурился.
— Планер не возвращается, Алеша, — внушительно сказал он.
— Я знаю, — проговорил Алеша. — Мне вовсе не просто решиться… Но ведь врачи во имя науки прививали себе чуму. Пусть я останусь на здешней Венере, но я сообщу по радио все, что увижу. Опишу формы жизни. Я дождусь новой экспедиции. Я очень прошу. Мне нужен только планер…
Илья Юрьевич встал. В соседней радиорубке звучал зуммер.
— Земля! — сказал Добров.
Алеша бросился к пульту и включил репродуктор.
Сквозь шум и треск космических помех раздался далекий голос. Звездолетчики замерли, боясь пошевельнуться.
— Внимание! В космосе! Сектор Венеры! Сектор Венеры! Слушай, "Знание"! "Просперити"! Говорит "Земля". Передает звездолет. Скорбим вместе с вами. Верим в вас. Выходите по плану на орбиты спутников. Сообщите характер повреждения метеоритной пылью защитных слоев кораблей. Сможете ли без ущерба для здоровья дождаться "Искателя-семь", который в случае необходимости вылетит к вам через две недели?
Голос выжидающе замолк.
На "Земле" ждали ответа. Более трехсот секунд пробудет в пути радиолуч.
— "Искатель-семь", — прошептал Алеша. — Он прилетит через пять месяцев…
В репродукторе зловеще шуршало, словно ворочался кто-то невидимый, притаившийся, обвившийся вокруг корабля.
Добров кивнул в сторону репродуктора:
— Вот он, космос, выдает себя. Все вокруг пронизано излучениями…
— Да, — подтвердил Богатырев, — в космосе бойся невидимых бурь, а не только летящих скал. На звездолете метеориты фотонным лучом уничтожали, а у нас пока…
— А у нас пока смертоносные лучи за пять месяцев сквозь пощипанную защиту уничтожат все живое, — договорил Роман Васильевич.
Алеша оживился, почти обрадовался: