- Игнатия.
Возглас удивления пронёсся по залу, словно порыв осеннего ветра.
- Уважаемый Тимофей, - Гавриил был подчёркнуто спокоен, хотя изумление читалось на его лице крупными буквами, - Вы действительно говорите об Игнате? Об этом хроническом двоичнике?
- Да.
- Но почему?
- Его работа была единственной, что мне понравилась.
- А конкретнее? - оживился только что рыдавший толстяк.
- Он все две недели устраивал своему подопечному чистое небо над головой, - и видя непонимание слушателей, Тимофей пояснил, - Тот человек практически утратил веру. И когда шёл дождь, постоянно говорил фразу “Прогнило всё в небесной канцелярии”. Так вот, за эти две недели он не произнёс эту фразу ни разу!
И Тимофей торжествующе поднял указательный палец.
- Простите, а какое это имеет отношение к поставленной задаче?
Тимофей улыбнулся и пояснил:
- Прямое. Хотя, я это понял, лишь прочитав его отчет.
- Что там было? - хором вопросили сразу четверо или пятеро.
- А там был всего один вопрос. Вопрос студента преподавателю. “А разве можно ради каких-то опытов, вот так запросто, распоряжаться человеческими судьбами?”
2. Второкурсники
Время близилось к полудню. Затопившее всё и вся солнце не резало глаз. Словно звон миллионов колокольчиков, оно отражалось в бесконечности капель росы. Неохватные просторы сочной зелени полнились немыслимыми гроздьями плодов, которые совершенно непостижимым образом тут и там соседствовали со сказочной красотой неувядающего цветения. Неведомое ни одному из смертных буйство красок тонуло в пронизывающей всё перламутровой дымке...
Тимофей вздохнул и захлопнул окно. Массивная витражная рама закрылась легко и бесшумно. И это в очередной раз вызвало горечь непривычности. Старик завернулся в обветшалые крылья и плюхнулся в бархатное кресло. Несколько минут ворочанья успехов не принесли. Послеобеденный сон не шёл.
Окончательно расстроившись, Тимофей уставился в потолок. И тут осторожно постучали.
- Входи, Гавриил.
Двери мягко распахнулись, на пороге возник архангел. С элегантностью урождённого бессмертного перешагнул порог и поприветствовал хозяина:
- Здравствуй, Тимофей! Вижу, ты опять не в духе.
- Здравствуй. А с чего мне быть в духе? У меня ничего не выходит. Понимаешь, ничего! - Тимофей махнул рукой и попытался отвернуться.
Но Гавриил легонько потянул на себя массивное кресло и тут же развернул к себе недовольного старика.
- Я слышу это уже не первый день.
- Именно! - Тимофей был готов вскричать, - Именно, что не первый день! Не только твоё, но и терпение Господа не безгранично. Я всякий день готов сгореть со стыда! Ну, не получается из меня учитель ангелов! Как вы все этого не понимаете? Не получается!
Но Гавриил не проронил ни слова, лишь улыбнулся уголками губ.
- Твоя самокритичность похвальна. Но, к сожалению, она далека от понимания реального положения вещей.
- Да всё я понимаю... - голос Тимофея внезапно дрогнул, и Гавриил понял, что ещё чуть-чуть и собеседник расплачется.
- Нет, не понимаешь, - наставительно заявил представитель старшего ангельского сословия, - Ты делаешь успехи. Да, да! И по меркам бессмертных они невероятные. А вот излишнее самобичевание попахивает гордыней.
- Гавриил! - простонал Тимофей, - Ты говорил это сотни раз, а я сотни раз отвечал. Я профессиональный педагог. Но по меркам людей! Я уже много раз говорил, что тесты на восприятие и на ангелах работают. Тутошняя молодёжь, конечно, не так проворна как хомо сапиенсы. Сам понимаешь, лукавый насадил в людские души немало греховной прыти, - старик на несколько секунда замолчал, а потом с горечью бросил: - Я вымотан, Гавриил. Все мои жалкие потуги не приносят и десятой доли ожидаемой отдачи.