И Эпштейн повесил трубку.
Мэлоуну надо было позвонить еще в одно место. Он набрал номер Эрики Соммерс. Услышав в трубке ее веселый голос, улыбнулся и сказал:
— Спасибо за прошлую ночь. Ты была потрясающе хороша.
— Жаль, что я не смогла остаться. Сегодня у меня много работы, и я знала, что ты не отпустишь меня до обеда.
Он рассмеялся.
— Жалуешься?
— Наоборот.
— Как насчет сегодняшнего вечера?
— Извини, но сегодня я занята.
— Чем?
Молчание. Потом:
— Дэниел? Я тебя ни о чем не спрашиваю и не жду вопросов от тебя. Кстати, это твое правило.
— Я позвоню тебе через день-два.
— Это будет замечательно.
Мэлоун вернулся к бумагам. Перед ним лежала папка, на которой было напечатано: «Энтони Сардильо. М/В/33. Убит выстрелом из ружья 12 февраля 1938 года». Сделанный полицией снимок Сардильо, лежащего на мокрой от дождя мостовой, был приколот к делу. Большая часть головы снесена выстрелом.
Мэлоун любил разглядывать старые фотографии. Детективы на них все как один смахивали на мистера Магу: в соломенных шляпах, с дешевыми сигарами в зубах.
Полугодовая «пятерка» — форма ДД-5 «О дополнительных расследованиях по нераскрытым преступлениям», рабочая форма следственного отдела, — лежала поверх целой груды «пятерок», накопившихся за сорок лет.
Не доведенные до конца дела об убийствах не подлежали закрытию; правила ведомства требовали, чтобы детектив, на котором висит дело об убийстве Сардильо, время от времени представлял такие «пятерки». В этот раз, как всегда, детективу нечего было добавить к делу Сардильо. Мэлоун знал дело наизусть, как и все дела о нераскрытых убийствах. Он еще раз просмотрел «пятерку», подписал ее и бросил распухший том в проволочную корзину для документов.
Штерн и О'Шонесси сходили в магазин за едой, купили сосиски, сандвичи, пиццу для Гаса. Детективы ели в своей комнате, а Мэлоун у себя в комнате грыз бутерброд с сыром и баклажаном и читал очередное дело.
Штерн закинул ноги на стол, наклонился, достал банку пива и открыл ее, швырнув жестяную пробочку через плечо. Отхлебнул из банки и посмотрел на сидевшего напротив О'Шонесси.
— Все еще встречаешься с Пеной?
— Конечно. Таких не бросают. Все бесплатно: постель, кормежка и любовь, стоит только мне захотеть.
— Слушай, а каково это — заниматься любовью с женщиной, которая пользуется противозачаточной пеной? Неприятно, наверное?
— Ничего неприятного! — огрызнулся О'Шонесси.
Штерн подмигнул Хайнеману.
— Слушай, Пэт, а какая пена на вкус?
— Да, Пэт, она бывает разного вкуса? — присоединился и Хайнеман.
— Черт, откуда мне знать! — заорал О'Шонесси. — Вы же знаете, что я этим не занимаюсь!
— Жаль. А надо бы тебе попробовать, — посоветовал Штерн.
Зазвонил телефон, и Хайнеман снял трубку. Выслушав кого-то, ответил: