Федор Волков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На генеральной пробе одних только сценических эффектов, без словесного текста, присутствовавшие в зале участники спектакля были восхищены и поражены фантазией и искусством итальянских мастеров.

Это феерическое зрелище можно было смотреть отдельно, без участия актеров: оно производило огромное впечатление.

В начале марта на Немецком театре, что на Большой Морской, состоялось, наконец, полное закрытое представление «Покаяния».

Присутствовали только близкие к театру лица, среди них гофмаршал С. К. Нарышкин и барон Сиверс. С них Сумароков взял слово не разглашать преждевременно чудес и секретов «Покаяния».

Кроме того, были допущены не чуждые театру кадеты корпуса с их преподавателями Свистуновым и Мелиссино; члены «Общества любителей российской словесности», среди них А. В. Суворов и M. M. Херасков; группа профессоров университета во главе с почтенным М. В. Ломоносовым; и, наконец, «шеф просвещения» И. И. Шувалов, без которого не обходилось ни одно подобное начинание.

Представление понравилось всем, даже людям с серьезными художественными требованиями. По окончании долго не расходились — смеялись, болтали.

— Бригадир состряпал нечто невиданное, — сказал Шувалов.

— Бригадир здесь последняя спица в колеснице, — скромно отозвался Сумароков.

— Однако без оной спицы не быть бы и всей колеснице, — рассмеялся Ломоносов.

— Что думает гофмаршал о сей адской механике? — спросил Шувалов Нарышкина.

— Гофмаршал думает, что театр суть такая штука, о коей мы не знаем и сотой части, — сказал Нарышкин. — На нем, как видно, можно творить настоящие чудеса в решете.

— А как понравилось господам «словесникам»? — повернулся Шувалов к молодежи.

— Словесность здесь как раз не при чем — ответил Херасков. — Сие зрелище выпадает из ее ведения.

— Но оно занимательно и, я полагаю, очень понравится при дворе.

— А еще бы! Штука презанятная, — подал голос и Суворов. — Рамка веселит, а картинка плакать велит.

— Суворов чудак, — засмеялся Шувалов. — Чем хуже картина, тем должна быть богаче рама.

— Сие в угоду дамам, — улыбнулся Нарышкин. — Дамы сначала смотрят на раму, потом уже на картину. Сначала на наряд, затем на личность.

— По одежке встречают, — начал кто-то.

— А по шее провожают, — докончил Суворов. — Правильно.

Все рассмеялись.

Вся критика велась в этом же направлении. О самом произведении говорить избегали.

— А ловко действуют эти ваши ярославцы, бригадир! — заметил Шувалов. — Право, никаким иностранцам не уступят. Вот она, природная-то русская смекалка, где!

— Смекалка смекалкой, но малая толика и уменья потребна, ваше сиятельство.

— Это правильно. Без уменья и лаптя не сплетешь, как говаривал великий Петр.

Шувалов и другие пожелали познакомиться с главными артистами.

— Они у меня все главные: сегодня — один, а завтра — другой, — рассмеялся Сумароков.

Показал всю компанию. Про Федора Волкова сказал:

— А вот это — ихний главный коновод. Парень отличный. Прошу любить и жаловать.

Несмотря на «тайну», в которую Сумароков старался облечь это пробное представление, при дворе на другой же день стали известны все чудеса «Покаяния». Горя нетерпением, императрица начала торопить Сумарокова с устройством представления на придворном театре.

— Сейчас пост, и «Покаяние» будет как нельзя более кстати, — говорила она Александру Петровичу.