Волков потрогал Перекусихину за плечо.
— Савишна, зовет государыня…
Он в свою очередь приоткрыл дверь в парк. Было совершенно тихо, но где-то в тумане слышались легкие, еле уловимые всплески.
— Прибой, или… — начал Федор.
— Это могут быть и лодки из Рамбова, — сказал Шкурин. — Вы постойте тут, Федор Григорьевич, а я пройду немного вперед.
Федор стоял, напряженно всматриваясь в белую пелену.
Минуты через две в тумане неясно обрисовались два силуэта. Федор сделал несколько шагов вперед. Шкурин шел к павильону, указывая кому-то дорогу.
— Алексей Григорьевич? Сюда. Вы одни? А Григорий Григорьевич? — шопотом спросил Волков.
— Который? Брат? Он отстал. Там что-то случилось с каретой, в которой он ехал. Я верхом. Хорошо, что ваша карета оказалась на месте, а то чорт знает что вышло бы! Ваш Григорий Григорьевич дожидается у изгороди.
Алексей Орлов был в высоких ботфортах, с которых сбегала вода.
Они вошли в галерею.
— Отличная погода, превосходный туман, — промолвил Орлов. — Лучше и придумать нельзя. Только я чуть-чуть не вымок весь! Оступился и попал в глубокую яму. Все благополучно?
— Пока что, да.
— Не следует медлить. Солнце взойдет — не будет такой благодати.
Шкурин и Волков, заперев дверь, повели Орлова к императрице. Екатерина, совсем одетая, в темном платье, прикрытая светлым пледом, полулежала на кушетке. Елена Павловна сидела в кресле рядом, закутанная чем-то меховым.
— Пора вставать, государыня. Все готово, — сказал с порога Орлов, всматриваясь в темноту.
Екатерина приподнялась и сбросила плед.
— Неужели вы думаете, что я сплю? В такие ночи не спят, мой друг.
— Тогда с богом! Момент самый благоприятный.
— Все это так. Но вы посмотрите на эту крошку: она вся горит. Невозможно оставить ее здесь.
Олсуфьева вскочила с кресла.
— Нет, нет, нет! Я совсем здорова и останусь здесь, как приказано, государыня.
— Елене Павловне необходимо остаться хотя бы на два часа, пока мы окажемся среди своих, — сказал Орлов.
— Вы действительно так плохо себя чувствуете, Елена Павловна? — спросил Волков.
— Пустяки, немного знобит. Если уж мне действительно будет по-настоящему нездоровиться, Савишна уложит меня в постель и напоит чем-нибудь горячим или проводит на ферму. Государыня, не теряйте времени по-пустому.
— Ну, дорогая, храни вас бог, — сказала целуя ее, Екатерина.
Все направились к выходу.
— Мне придется идти по воде? — спросила на ходу Екатерина.
— Помилуйте, матушка! Да мы вас с Федором Григорьевичем на руках снесем до самого Петербурга, — засмеялся Орлов.
Прежде, чем выйти из галереи, Шкурина и Савишну послали разведать, что делается вокруг «Монплезира».