— О, болтать она мастерица! — сказала Троепольская. — И вы можете говорить ей «ты». Она еще дитя. Ты разрешаешь, Грипочка?
— Разрешаю. Мне, почитай, все говорят «ты». Знакомые, конечно.
— Прекрасно. Мы тоже уже знакомы. Я приобрел сегодня такое лестное знакомство, о коем час тому назад и не мечтал. Я тебя буду очень любить, милая Грипочка.
— Я вас тоже. Я только важных не люблю.
— Хорошо, что я, при ближайшем рассмотрении, оказался не важным, — засмеялся Волков.
— Важных иначе, — которые большие, толстые, и сопят. А вас можно любить, как и дядю Сашу.
— Кто это — дядя Саша? — спросил Волков.
— Это мой муж, Александр Николаевич Троепольский. Они с Грипочкой большие друзья, — пояснила Татьяна Михайловна, неожиданно заинтересовавшись рисунком своего халатика. — Он сейчас должен зайти сюда. Вы и с ним познакомитесь.
— Очень приятно.
Наступило молчание. Федор неожиданно позабыл все слова. Татьяна Михайловна также молчала, изучая свой халатик. Грипочка удивленно посмотрела на того и на другого. Осторожно приласкалась к Волкову.
— Вы тоже хороший? А у вас есть жена? Нет? А почему?
— Право, не знаю почему, Грипочка.
— Как странно! Кто же должен знать? Я? Какой вы смешной! А кто вам манжеты гладит? Неправда, у вас есть жена, — говорила девочка, разглядывая пышные манжеты Волкова. — У нас все женатые и все замужние, кроме меня. Это потому, что я еще маленькая.
— Подрастешь — и выйдешь замуж за хорошего человека.
— Хороших людей ныне очень мало.
— Пока подрастешь, они появятся, — улыбнулась Татьяна Михайловна.
— Герр Гильфердинг говорит, будто хороших людей на свете больше не будет, все вывелись. Сам он не особенно хороший. Все сердится. Вот вы — хороший. Дядя Саша тоже очень, очень хороший.
— Иначе и быть не может, — сказал Волков. — Татьяна Михайловна не могла выйти замуж за плохого человека…
Троепольская укоризненно взглянула на Волкова и затем отвернулась с подавленным вздохом…
Федор Григорьевич держал Грипочку за руки.
— Комедианты хороший народ, — изрекла девочка. — Только если бы они не так часто ссорились! Вы тоже любите ссориться?
— С хорошими людьми — нет, — улыбнулся Федор.
— А я ни с хорошими, ни с плохими. Когда начинают ссориться, я убегаю. Хороший человек не будет ссориться, а с плохим — не стоит ссориться. К чему? Дядя Саша никогда не ссорится.
— А тетя Таня? — пошутил Волков.
Девочка взглянула украдкой на сестру.
— М-м… разумеется, тоже нет… когда ее не обижают, У нас забияк много. Особливо комедиантки есть — у-у!.. Я их терпеть не могу, этих торговок.
— Грипочка, не надо болтать лишнего, — сказала Троепольская, не оборачиваясь.
— Я — не лишнего. Я так чуть-чуть…
— А театр тебе нравится, Грипочка? — спросил Волков, чтобы переменить разговор.
— Конечно. Это лучшее, что у нас есть в Москве. Вот этот? Ваш театр?