— Извольте уйти, монсеньер де Лозан! Немедленно! Мадам Кампан, войдите сюда!
Лозану оставалось только одно — он поклонился и ретировался.
Я сказала мадам Кампан:
— Этот человек никогда не должен появляться у меня на пороге.
Меня всю трясло от дурных предчувствий. Я была рассержена и встревожена. Я понимала, что часть вины лежит на мне, поскольку мое поведение было кокетливым и я по легкомыслию надела этот плюмаж. Почему эти люди не могли понять, что мне просто хотелось развлечься!
Лозан не простил мне этого. Он питал ко мне по-настоящему глубокие чувства и, не сделавшись моим любовником, мог стать моим врагом. И он стал им — тогда, когда я так нуждалась в друзьях.
Были периоды, когда я страстно желала удалиться от двора; и тогда Малый Трианон был готов приютить меня. Иногда мне хотелось бежать как можно дальше, я хотела уехать куда-нибудь в своей коляске и побыть одной. Не в полном смысле одной. Существовал церемониал даже для таких неофициальных выездов — меня должны были сопровождать кучер и форейторы.
Мы проезжали через деревни, и я смотрела на играющих детей — прелестных созданий, которых я была бы счастлива назвать своими. Однажды из дома прямо под копыта лошадей выбежал маленький мальчик. Я закричала, кучер резко осадил лошадей; мальчик лежал, распластавшись на дороге.
— Что с ним? — закричала я, высовываясь из коляски.
Когда один из форейторов поднял ребенка, тот сильно закричал и начал отчаянно брыкаться ногами. Форейтор усмехнулся:
— Я не думаю, чтобы с ним было что-нибудь серьезное, Ваше Величество. Он просто испугался.
— Принеси его ко мне.
Его принесли. Одежда на нем была ветхая, но не грязная; когда я взяла его, он перестал кричать и взглянул на меня с любопытством.
У него были большие голубые глаза и светлые вьющиеся волосы. Он был похож на маленького херувима.
— Тебе не больно, дорогой? — спросила я. — Никого не бойся.
Из дома вышла женщина, за ней выбежали другие дети.
— Мальчик… — начала женщина и взглянула на меня в удивлении. Я не была уверена, знает ли она, кто перед нею. — Жак, что ты делаешь?
Малыш отвернулся от нее и поудобнее устроился на моих коленях. Это заставило меня принять окончательное решение — он мой. Провидение подарило его мне. Кивком головы я подозвала к себе женщину, и она подошла ближе к коляске.
— Вы его мать? — спросила я.
— Нет, мадам, я бабушка, а его мать, моя дочь, умерла прошлой зимой, оставив на моих руках пятерых детей.
Я торжествовала: «На моих руках!» Это было знаменательно.
— Я возьму маленького Жака. Усыновлю его и воспитаю как своего ребенка.
— Он самый непослушный из них…
— Он мой, — сказала я, поскольку уже любила его. — Отдайте его мне и вы никогда об этом не пожалеете.
— Мадам… вы…
— Я королева, — сказала я. Она сделала неуклюжий реверанс, а я продолжила:
— Вы получите вознаграждение. — При виде ее благодарности мои глаза наполнились слезами, поскольку, как и мой муж, я любила помогать бедным, узнав о трудностях их жизни. — А этот малыш будет как мой собственный ребенок.
Малыш неожиданно сел и начал плакать:
— Не хочу королеву. Хочу к Марианне…
— Его сестренка, мадам, — сказала бабушка. — Он очень своенравный. Он убежит.