— Неспециалисту, может быть, трудно понять все стороны полицейского расследования, — сказал Карелла.
— Разумеется, разумеется. Но вы можете по крайней мере сказать мне, что вы думаете.
— Хорошо. Но только если это не для печати.
— Честное скаутское, — заверил Сэведж.
— У нас не любят, когда какой-то полицейский пытается привлечь к себе вни…
— Ни слова из того, что вы скажете, не будет опубликовано, — сказал Сэведж. — Можете мне верить.
— Что вы хотите знать?
— Мы знаем, как он убивает и при каких обстоятельствах, — сказал Сэведж. — Но по каким мотивам?
— Каждый полицейский в городе хотел бы найти ответ на этот вопрос, — сказал Карелла.
— Может быть, сумасшедший?
— Может быть.
— Но вы так не думаете?
— Нет. Некоторые из нас верят в это. Я — нет.
— Почему?
— Просто так.
— Но у вас есть причины?
— Нет, это просто чувство. Когда в течение некоторого времени работаешь над делом, начинают появляться какие-то предчувствия. Мне просто не верится, что это дело рук маньяка.
— А как вам кажется, кто это?
— У меня есть кое-какие мысли.
— Например?
— Пока, пожалуй, лучше не говорить.
— Да ну, Стив, скажите.
— Работа полиции такая же, как любая другая, только полиция имеет дело с преступлениями. Если, скажем, вы занимаетесь импортом или экспортом, одни предчувствия сбываются, другие нет. Когда есть какое-то подозрение, не будешь заключать договор на миллион долларов, пока все не проверишь.
— Значит, у вас есть подозрение, которые вы хотели бы проверить?
— Не подозрение, а так, соображение.
— Какое соображение?
— Насчет мотива.
— Что — насчет мотива?
Карелла улыбнулся:
— Ну и упорный ты парень.