Он покачал головой.
— Оботри мне тоже.
Она вытерла, и фаллос юркнул в брюки.
— Платок можешь выбросить, — сказал он.
Платок полетел в море, когда они двинулись от поручней фальшборта в толчею танцующих.
— Мы должны с тобой встретиться, — шепотом проговорил он. — Как тебе позвонить?
— Мне звонить нельзя. Позвоню сама.
— Я в «Мартинэ». Ты позвонишь? Даешь слово!
Она кивнула. Музыка кончилась как раз, когда она увидело Бейдра в сопровождении Юсефа и американского режиссера, поднявшихся по трапу из салона.
— Мой муж, — шепнула Джордана.
Она стала отодвигаться от Жака, но он удержал ее за руку.
— Завтра? — шепнул он.
— Да!
Она вырвала у него свою руку и направилась к Бейдру. Лицо ее пылало, и она чувствовала себя так, словно выкурила дозу гашиша.
— Дорогой! — воскликнула она. — Какой чудный прием и мой день! Как мне благодарить тебя?
Глава 11
Время было за полночь, и Лейле уже надоело торчать у себя в номере. Она стояла у окна и смотрела на набережную Круазетт. Толпы народа слонялись туда-сюда в теплой ночи. Рекламные щиты в свете прожекторов сообщали о кинофильмах, которые должны были демонстрироваться на предстоящем фестивале, и сам воздух в городе был напоен ощущением праздника, веселья, яркого света.
Лейла отвернулась от окна. Хватит! Она сыта по горло. Они должна выйти на улицу или спятит окончательно. Она взяла свою джинсовую куртку, ключ и вышла в холл. Пока ждала лифт, надела куртку, и когда выходила из здания, то мало чем отличались от других молоденьких женщин, гулявших в модных джинсах и рубашках.
Она посмотрела и сторону «Карлтона», купила мороженое на углу Рю дю Канада, затем перешла через улицу на морскую сторону, где публики шаталось поменьше. Напротив «Карлтона» она уселась на бетонную оградку, отделявшую эспланаду, и смотрела на входивших и выходивших из отеля.
Покончила с мороженым, доев сладкий конус почти до самого острия и дочиста облизала пальцы. Услышала шум мотора и обернулась посмотреть.
Большой катер «рива» степенно втягивался в гавань «Карлтона». На борту не было никого, кроме двух матросов и форме — белых спортивных рубашках с короткими рукавами и полотняных брюках. Один спрыгнул на причал и набросил швартов на небольшой кнехт. В следующий момент второй матрос оказался на причале рядом с первым. Закурили и стали лениво переговариваться.
Она смотрела мимо катера. Яхта ее отца стояла на якоре в нескольких сотнях метров от берега; огни на верхней палубе яркими бликами отражались в черной воде. К берегу плыли звуки негромкой музыки. Она достала сигарету и закурила. Оглянулась на отель.
Там ничего не происходило. Она сидела, вяло покуривая свою сигарету. Небольшой автомобильчик, кативший по Круазетт, замедлил ход и остановился напротив Лейлы. Шофер опустил стекло, что-то крикнул ей.
Она не расслышала его слов, но знала, что ему надо. Презрительно тряхнула головой, встала и повернулась к нему спиной. Автомобильчик погудел в ответ и укатил, скрежеща передачами.
От скуки Лейла сбежала по ступеням на берег и вышла на мол. Матросы насторожились было, но когда увидели ее, снова расслабились и продолжали курить, поглядывая на одинокую девушку.
Она вызывающе посмотрела на них, остановившись на верхней части пирса.
— Бон суар[5],— бросил ей матрос, что был повыше ростом.
— Бон суар, — отозвалась Лейла.
Она разглядывала «рива». Это был открытый катер, оборудованный радиотелефоном и стереодекой. Она не сомневалась в том, что это судно тоже принадлежало ее отцу. Он обожал современную американскую технику.
— Плохо дело с бизнесом, мадам? — развязно спросил по-французски матрос, который был пониже.
[5] Добрый вечер (франц.)