— Нет, — ответил Мелиорн с удовлетворением в голосе. — Дети решили, что среди нападавших были только Омраченные.
— Это впечатляет, учитывая наличие крови фейри у этого мальчишки Блэкторна, — сказал Себастьян. — Можно ли было догадаться, что они будут благосклонны к нему. Но, так или иначе, что вы собираетесь делать с ним?
— В нем есть кровь фейри, он наш, — сказал Мелиорн. — Гвин требует, чтобы он присоединился к Дикой Охоте. Он будет направлен туда, — он обратился к Королеве. — Нам необходимо больше воинов, — сказал он. — Институты пустеют: нефилимы убегают в Идрис.
— Что там с Нью-Йоркским Институтом? — резко спросил Себастьян. — Что насчет моего брата и сестры?
— Клэри Фрэй и Джейс Лайтвуд были отправлены в Идрис, — ответил Мелиорн. — Мы не можем попытаться вернуть их, не выдав себя.
Себастьян коснулся своего браслета. Королева давно заметила за ним данную привычку: он делал это, когда был зол и старался не выдать своего гнева. На металле была вытеснена надпись на древнем человеческом языке: «Если не могу склонить Рай — Преисподнею воздвигну».
— Они нужны мне, — потребовал Себастьян.
— И ты их получишь, — отозвалась Королева. — Я не забыла о нашем уговоре. Но ты должен иметь терпение.
Себастьян растянул губы в улыбке, которая не затронула его глаз.
— Мы, смертные, можем быть очень нетерпеливыми.
— Ты не простой смертный, — произнесла Королева, и повернулась к Мелиорну. — Мой рыцарь, — сказала она. — Что вы посоветуете своей Королеве?
— Нам необходимо больше солдат, — ответил Мелиорн. — Мы должны взять еще один Институт, и больше оружия нам тоже бы не помешало.
— Мне казалось, что ты сказал, будто все Сумеречные охотники в Идрисе? — сказал Себастьян.
— Не совсем, — ответил Мелиорн. — В некоторых городах эвакуировали больше нефилимов, чем ожидалось — однако, сумеречные охотники Лондона, Рио-де-Жанейро, Каира, Стамбула и Тайбэя остались. Мы должны захватить, по крайней мере, еще один Институт.
Себастьян улыбнулся. Это была улыбка, которая не превращала его лицо в нечто красивое, а жестокая маска, подобная оскалу Мантикоры.
— Тогда я буду вынужден захватить Лондон, — произнес он. — Если это не идет в разрез с вашими пожеланиями, моя Королева.
Она не смогла сдержать улыбки. Прошло так много столетий с тех пор, как смертный любовник заставлял ее улыбаться. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и почувствовала, как его руки скользят по лепесткам ее халата.
— Захвати Лондон, любовь моя, и пролей кровь, — сказала она. — Считай это моим подарком.
— Ты в порядке? — осведомился Джейс о самочувствии Клэри наверно уже в сотый раз. Она стояла на крыльце дома Аматис, частично освещенная огнями из окон.
Джейс стоял ниже на ступень, засунув руки в карманы, словно боясь выпустить их наружу.
Он долгое время смотрел на вмятины, которые он прожег на стене магазина, прежде чем опустить футболку вниз и практически вытолкнуть Клэри на многолюдную улицу, как будто ей не следовало быть с ним наедине. Он молчал всю оставшуюся часть пути, его губы превратились в тонкую линию.
— Я в порядке, — заверила она его. — Слушай, ты прижег стену, не меня, — она специально закружилась, как будто демонстрировала новый наряд. — Видишь?
Его глаза потемнели.
— Если бы я причинил тебе боль…
— Ты не сделал этого, — сказала она. — Я не настолько хрупкая.
— Я думал, что начал лучше контролировать это, что занятия с Джорданом помогают, — разочарование наполнило его голос.
— Так оно и есть. Послушай, ты смог сконцентрировать огонь в твоих руках, это прогресс. Я касалась тебя, целовала, и я не ранена, — она положила ладонь на его щеку. — Мы пройдем через это вместе, помнишь? Не отталкивай меня. Никакого героизма.
— Я рассчитывал участвовать в соревновании по сердитости от Идриса в следующих Олимпийских играх, — сказал Джейс, но его голос уже смягчился, острота его жесткой самоненависти ушла, и на свое место вернулись веселье и сарказм.
— Вы с Алеком могли бы сердиться на пару, — сказала Клэри, улыбаясь. — Вы бы взяли золото.