Толкование на паримии из Книги Притчей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

8. Слыши, сыне, наказание отца твоего и не отрини заветов матери твоея.

Сказав о страхе Божием, как начале премудрости, Соломон, обращаясь с своими наставлениями к молодым людям, заповедует им, также для преспеяния в ней, слушаться родителей, их наставлений (наказания) и заветов. Того, к кому Соломон обращается с своею заповедию, он называет сыном (сыне), в знак своего отеческого участия к нему и доброжелательства. В этом смысле слово сын неоднократно встречается в книге Притчей (I, 10; II, 1; III, 1). Внушая детям слушаться отца с матерью, уважать их наставления, Соломон имеет в виду то, что никто больше родителей не пожелает добра детям, ни в ком это желание не может быть столь искренно, как в отце с матерью. Положим, они своею жизнию не всегда подают детям добрый пример; но в таком случае дети должны следовать не примеру их, а их советам, проистекающим из любви к детям, проникнутым опытностию и знанием жизни, свойственным всякому, довольно пожившему на свете.

9. Венец бо благодатей (красот) приимеши на твоем версе (главе) и гривну (цепь) злату о твоей выи.

Послушание советам отца и матери служит лучшим украшением юноши. Это тоже, что прекрасный (благодатей) венок на главе, что золотая цепь на шее его. И со стороны приятно смотреть на эти драгоценные украшения. Тем приятнее, тем усладительнее впечатление, производимое на нас почтительным к родителям юношею. Но не одни люди любуются им, — на нем, как на верном исполнителе заповеди Господа, почивает благословение Его, благодать и милость.

10–12. Сыне, да не прельстят тебе мужи нечестивии, ниже да восхощеши (не соглашайся), аще помолят (пригласят) тя, глаголюще: иди с нами, приобщимся крове (участвуй в кровопролитии). Скрыем же в землю мужа праведна неправедно (понапрасну), пожрем же его яко ад жива и возмем память его от земли.

В сих и дальнейших 13–19 стихах Соломон предостерегает своего ученика, называя его сыном, от общения с людьми нечестивыми, от участия в их злодейских предприятиях. Соломон, изображая эти возмутительные предприятия, именно злодейские отношения к ближним, хочет показать в наглядной картине ту крайность зла, до которой может доходить нечестие, отсутствие страха Божия. Кто Бога не боится, заглушает в себе память о Боге и Его законе, тот способен на всякую несправедливость и жестокость в отношении к ближнему.

Сыне, да не прельстят тебе мужи нечестивии. Нечестивые злодеи знают, как трудно склонить молодого человека на злодеяния, столь возмутительные, что одно наименование их способно возбудить к ним отвращение. Но они же знают и то, как податлив человек на зло, если уверить его, что зло можно делать безнаказанно, если польстить его самолюбию и самоугодию. И вот от этого–то коварства и гнусной лести Соломон предостерегает своего ученика. Да не прельстят тебе, говорит он, т. е. да не увлекут тебя лестию мужи нечестивии, ниже да восхощеши, не соглашайся, аще помолят (будут приглашать тебя) глаголюще: «иди с нами, участвуй в кровопролитии». Но пролить кровь ближнего не по праву войны, не в наказание за преступление, по приговору человеческого правосудия, а по одному личному злому произволу, нельзя безнаказанно. Так может если не сказать, то помыслить юноша, слушая приглашение к участию в кровопролитии. Но злодеи–советники в успокоение его продолжают: скрыем (зароем) в земли мужа праведнаго неправедно; т. е. не бойся, мы будем проливать кровь праведного неправедно, без вины его, понапрасну; но будем делать это так, что не видно будет следов нашего преступления: мы зароем убитого в землю, и уличить нельзя будет. Пожрем его, продолжают злодеи, яко ад жива, т. е. мгновенно покончим с ним, сделаем с ним подобное тому, что́ делается с людьми погибающими во время землетрясения: под ними вдруг разверзается земля и заживо поглощает их ад — область смерти. Мы нечаянно нападем на невинного человека, не дадим ему опомниться, и уложим его в могилу во цвете сил и здоровья. — И возмем память его от земли: мы спрячем труп его в таком месте, что люди напрасно будут искать могилу. Сначала люди, не видя его среди себя, поговорят о нем, теряясь в догадках, куда он девался, что́ с ним стало, а потом забудут, словно он совсем не существовал на свете. — Соломон убеждает юношу не сдаваться на злые внушения нечестивых, если они будут склонять его к участию в их злодействах надеждою безнаказанности, искусством хоронить концы своих нечистых дел.

13. Стяжание его многоценное приимем, исполним же домы наши корысти.

Итак вот зачем нечестивые отнимают жизнь у ближнего: цель у них одна — завладеть собственностию его, — с жизнию они отнимают его имущество, — цель чисто разбойническая. Разбойники убивают с целию грабежа, не имея личной злобы на свою жертву. Уговаривая юношу к участию в злодействах, нечестивые сначала обнадеживали его безнаказанностию, теперь же рассчитывают на его корыстолюбие, искушают его надеждой обогащения.

14. Жребий твой положи с нами, общее же влагалище стяжем (будем иметь) вси, и мешец един да будет всем нам.

Нечестивые стараются вовлечь юношу в свое сообщество не только обещанием богатой добычи, но и тем, что эта добыча будет делиться между всеми по жребию, и участие в добыче для всех одинаково. Для новичка это соблазнительно. Он мог опасаться, что его не уравняют со старыми злодеями в дележе добычи, будут давать ему гораздо меньшую в сравнении с ними долю. Нет, говорят ему соблазнители: мы не будем обижать тебя, — жребий будет решать, кому что и сколько должно достаться из добычи, — и мешец — мошна — будет общим достоянием: все на нее будут иметь одинаковое право, без различия новичков и старых.

15. Не иди в путь с ними, уклони же ногу твою от стезь их.

Путь нечестивых и стези их означают образ их жизни, поведение. В частности под стезями, т. е. неприметными тропинками, можно разуметь ту черту в их поведении, которая указывает на их привычку подкрадываться к намеченным ими жертвам исподтишка, неприметным образом, — указывает на их тайные козни против жизни и собственности ближних. Может ли быть что гнуснее и безнравственнее такого поведения нечестивых? Соломон убеждает соблазняемого этими нечестивцами юношу ни на шаг не поддаваться на их предложение следовать за ними, совсем не вступать на их путь. Подобное предостережение заключается в словах псалма: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста» (I, 1).

16. Нозе бо их на зло текут и скоры суть излияти кровь.

Эти слова встречаются у пророка Исаии (LIX, 7) и повторяются у Ап. Павла (Римлян. III, 15), у того и другого в составе обличительных речей, изображающих печальное нравственное состояние Иудеев. Предостерегая юношу, чтобы не вступал на путь нечестивых, Соломон поставляет ему на вид то, что если он вступит на этот путь, то уже трудно будет остановиться на нем, ибо нечестивые с такою быстротой двигаются по этому пути, что увлеченный ими юноша не успеет опомниться и понять глубину своего падения. Он скоро увидит, что слишком далеко зашел на том пути, на который дал увлечь себя, и уже поздно вернуться назад.

17–18. Не без правды бо (не напрасно) простираются мрежи пернатым. Тии бо убийству приобщающеся (участвуя в убийстве), сокровиществуют (собирают) себе злая, разрушение же (ниспровержение) мужей законопреступных зло.

Нечестивые обнадеживали юношу безнаказанностию тех преступлений, к участию в которых уговаривали его. Соломон уверяет юношу в тщетности этой надежды. «Не напрасно, — говорит он, — простираются сети для пернатых». Высоко летящая птица, томимая голодом, как только заметит корм, разбросанный поверх скрытых силков, тотчас устремляется на него и попадает в силки. Подобная участь постигает злодеев. Подобно хищной птице, свободно и безопасно летающей по поднебесью, они почитают себя безопасными, как бы недоступными для правосудия, умеют ускользать от него и насмехаются над безуспешностию попыток поймать их; но рано ли, поздно ли, они непременно попадутся. Хищная птица делается жертвою своей жадности, которая отнимает у ней свойственную ей осторожность. Равно и злодеев губит их кровожадность. Ища для себя повсюду жертв для удовлетворения своей кровожадности и корыстолюбия, они, усыпленные тем, что до сих пор не попадались, становятся менее осторожными, не замечают, что за ними давно следит правосудие, и наконец попадают в руки его на месте преступления, как птица попадает в силки, набросившись на приманку. Суд конечно беспощадно покарает тех, которые сами беспощадно поступали с людьми, и ниспровержение их будет самое гибельное. Они сами себе его приготовили: делая зло другим, сами собирали зло на свою голову.

19. Сии (таковы) путие суть всех творящих беззаконие: нечестием свою душу отъемлют.

Так, несдобровать душегубцам. Пути беззакония приведут их к погибели. Отнимая жизнь у других, нечестивые кончают тем, что свою душу отъемлют, — сами обрекают себя на казнь.

20. Премудрость во исходех поется, в стогнах же дерзновение водит (имеет).

До сих пор Соломон, как Богомудрый наставник, говорил от своего лица; теперь он вводит говорящею саму премудрость, которую представляет в виде наставника и влагает в её уста наставления и вразумления. Судя по свойству этих наставлений и вразумлений, должно думать, что олицетворяемая Соломоном премудрость — не человеческая, а Божия, ибо только последняя может говорить с такою силой и властию, так грозить и карать противящихся ей, как здесь представляется. Все это будет видно в дальнейших стихах, входящих в следующую паримию; в рассматриваемой же паримии видим только начало речи о Божией премудрости. Премудрость во исходех поется и на стогнах имеет дерзновение. Она есть такая сила, которая возвещает о себе в природе, в её мудром устройстве, в совести, в законе откровенном, в судьбе людей. Следы премудрости Божией всюду видны, и потому она воспевается повсюду устами её глашатаев, всех ревнующих о славе её: они открыто прославляют ее не только в тесном кругу домашнем, но и во исходех из дома, т. е. на улицах, под открытым небом, и на таких людных местах, как площади, она смело устами их возвышает свой спасительный голос, наставляющий, вразумляющий, обличающий, ободряющий, угрожающий. Стало быть, если с одной стороны есть много на свете соблазнителей. то не мало и предостережений против их козней каждый может иметь от лица Премудрости, всюду подающей свой голос.

Начиная с рассмотренной паримии из книги Притчей чтение большей части дальнейших паримий из этой книги назначено для дней В. поста потому, что по своему содержанию они соответствуют покаянному настроению духа в эти дни, как обильные обличениями грехов, призываниями к возненавидению их, к исправлению жизни, и разнообразными наставлениями касательно того, как подобает вести себя истинному чтителю Бога в разных положениях и отношениях.

II. Паримия во вторник первой седмицы Великого поста. (Притч. Ι, 20–33.)

В сей паримии содержатся обличения и угрозы Божественной Премудрости против непослушных её внушениям.

Гл. 1, 21–22. Премудрость во исходех поется, в стогнах же (на площадях) дерзновение водит (смелость имеет). На краех же (с вершины) стен проповедуется, у врат же сильных (властелинов) приседит, во вратех же града дерзающи глаголет.

Люди нечестивые и беззаконные, о которых шла речь в предшествующей паримии, употребляют все средства обольщения для совращения с пути истины людей малосведущих, незрелых в физическом и духовном отношении. Но и Премудрость Божественная не оставляет их без помощи среди направленных против них злых козней. Её предостерегающий, обличающий и угрожающий голос слышится повсюду. Она устами своих глашатаев воспевается на улицах и смело возвышает свой голос на стогнах [3]. Слуги Божественной Премудрости проповедуют её учение, учение истины и правды, с вершины стен, т. е. также открыто и всенародно, как если бы вопияли с высокой стены или башни. Такова и действительно была проповедь пророков, и впоследствии Апостолов, которым Христос повелел провозглашать громко на кровлях то, что́ им сказано было на ухо (Лук. ΧVI, 27). Вестниками Божественной Премудрости, её спасительного учения, служат не одни призванные к учительству, — наставники юношества, священники и пророки; Она приседит также у ворот властелинов, т. е. их устами изрекает суд и правду, когда они с своего судебного седалища у ворот своих домов объявляют судебные приговоры тем, которые ждут здесь решения своей участи. Она у ворот города дерзающи глаголет, т. е. смело, как свойственно убежденным в истине, в лице их возвышает свой голос посреди народных собраний, местом которых бывали городские ворота. Как много удобств знать истину и охранять себя от лжи и лукавства для тех, которым грозит опасность сбиться с пути истины со стороны людей нечестивых, и как посему безответны те, которые не пользуются этими, для всех открытыми удобствами! — Премудрость дерзающи глаголет всем; что́ же именно глаголет?

23. Елико убо время (доколе) незлобивии держатся правды, не постыдятся. Безумнии же, досады суще желатели (охотники до обид), нечестивии бывше, возненавидеша чувство (ведение) и повинни быша обличением.

Благо людям незлобивым, чуждым лукавства, доколе они держатся правды, не уклоняются с правого пути, не поддаются усилиям нечестивцев склонить их на свою сторону. Неуклонно идущие путем правды не постыдятся, не раскаются в своей неизменной верности долгу правды, тогда как если бы они поколебались в этой верности, сдались на злые внушения людей нечестивых, им пришлось бы жалеть о своей преступной слабости, и жалеть может быть поздно. Они достойны всякой похвалы за то благоразумие и самообладание, с каким они обольщениям и соблазнам нечестия предпочли строгие внушения Божественной Премудрости и послушной ей совести. Не так поступают охотники до обид: они поистине безумны, рассуждая, что правдой трудно жить на свете, что без обиды ближнему, без нанесения вреда его собственности, чести, жизни нельзя жить благополучно. Они, будучи нечестивы, возненавидели ведение. Нечестие ослепило их духовное зрение, убило в них здравомыслие; они не только презрели, но возненавидели ведение истины, внушения рассудка и совести; для них не существует различия добра и зла, честного и бесчестного, и потому они стали повинны обличениям, т. е. заслужили строгого суда, который изрекает на них Божественная Премудрость в следующих словах:

23. Се, предложу вам моего дыхания (духа) речение (речь), научу же вас моему словеси (скажу вам мое слово).

В предшествующем стихе Божественная Премудрость обличала нечестивых безумцев, непослушных ей; теперь она начинает грозить им. Её угрожающий голос — не мертвый звук, праздно бьющий воздух и бесследно рассеевающийся в нем, не кимвал звяцающий, — нет, это речь духа, одушевленная, из глубины духа идущая и духовною силой преисполненная, и потому действенная. Вот эта грозная речь:

[3] Объяснение этих слов, составляющих заключение предшествующей паримии, см. в толковании на нее.