Это работает ведь в обе стороны, правда, Лиам?
— Ты помог нам вытащить Стайлза. Иначе так и гнил бы под землей с перевертышами, — снова шипишь, склоняясь так близко, что я вижу, как раздуваются от бешенства твои ноздри, как радужка /всего лишь на миг/ вспыхивает золотым, как нервно дергается кадык, который иррационально хочется...
— Насквозь тебя вижу и нутро твое подлое...
К черту.
— Проорался? Теперь, может, скажешь?
Вы /или все-таки мы, как считаешь?/ опять умудрились найти приключений на свои неугомонные жопы. Впрочем, когда-то разве было иначе? Настроить против нечисти, как нас теперь называют, считай каждого из “нормальных” жителей городка, инсценировать спешный отъезд, замаскировав стратегическим отступлением, на деле остаться на месте, рискуя...
Вы ведь, придурки, все время рискуете, точно по девять жизней у каждого. Не одного подставите, так другого.
— И что это значить должно?
Фыркаешь, будто и не волк, а какая-то лошадь, а еще ерзаешь беспрестанно на месте, точно в трусы тебе песка сыпанули. Или опилок.
Это мы здесь вроде как планы вынашиваем. На заднем дворике ветеринарной больнички. Убежище — так себе, скажу я тебе. Но солнце припекает и пускает солнечных зайцев в глаза. И хочется плюнуть на все и рискнуть — хотя бы потрепать тебя по загривку, рискуя, что руку по локоть отхватишь.
Волчонок бешеный.
— Лиам, не тупи.
Впервые называю по имени. Впервые поворачиваюсь, гляжу, не таясь. Впервые вижу, как ты задерживаешь дыхание и пытаешься дернуться, в последний миг оставаясь на месте.
Красивый, пизденыш. Какой ты красивый. Четко очерченный профиль. Острые скулы и губы, которые хочется сминать, подчинять. Чувствовать, как они расслабляются и размыкаются, поддаваясь. Скользнуть языком по кромке зубов и проникнуть туда, в глубину. А еще твои волосы, что за последний год отросли, чуть потемнели и закручиваются у шеи, как у девчонки. В них, наверное, удобно запускать пальцы, а потом тянуть чуть вниз, опуская тебя на колени...
— Если ты опять что-то задумал и пытаешься гадость подстроить...
— Иногда люди меняются, Лиам... И нелюди тоже, — тихий смешок маскирует горечь совсем не смешной сейчас иронии.
Кончики твоих черных, так забавно загнутых ресниц подрагивают, когда веду подушечками пальцев по щеке, и губы приоткрываются, втягивая воздух. И это зрелище, как в солнечное сплетение ногою с разбега.
— Ты мне скажешь, Лиам?
И да, я вижу, что готов, вот сейчас, но...
— А мы вас обыскались, парни. Пойдемте. У Скотта появилась идея, как нам выпутаться из этого беспросветного дерьма.
Тихий, кажется даже, огорченный выдох. И не понятно даже так вот сразу, мой или твой.
Но ты ведь скажешь, волчонок? Однажды ты обязательно скажешь.
Если мы переживем этот день.
====== 108. Джексон/Стайлз ======
Комментарий к 108. Джексон/Стайлз https://pp.userapi.com/c841335/v841335694/14c1d/juvIT-6z1ro.jpg
– Мы вместе вернулись, в один день... не думал...
С размаха – на стул, даже не глядя. Так, что отбивает задницу о какую-то доску и тихо подвывает, закусывая губу.
– Скотт, я рехнулся наверное. Крышей поехал. Слушай, а может я просто в Доме Айкена уже давным-давно? Тогда все объяснимо. Если все это не существует, просто игра моего больного мозга... галлюцинации. Все может быть не так уж хуево. Как я не подумал, деменция...
Оживляется на глазах, и даже в потускневших было ореховых радужках словно лампочки зажигаются, блестят лихорадкой. А еще за каким-то чертом рвется куда-то бежать, чтобы проверить свою гениальную (ебанутейшую, разумеется) догадку. Так, что Скотту приходится уже у порога ухватить за ворот футболки и рыкнуть на друга вполне ощутимо. Чтобы очухался, дурень.
– Ты не рехнулся. Стайлз...