— Нет. Вы болеете, — упорствовал мультяшный зверек.
Конечно она болеет, но от одного голоса Лючии ей становится легче.
— Если ты их впустишь, я поем.
Домработница некоторое время обдумывала предложение:
— Если ты поешь, твоя мать будет довольна, так?
— Так.
Предложение казалось выгодным, и зверек отступил в комнату, пропуская девочек:
— Только на пять минут.
— Спасибо! — пропищала счастливая Лючия и проскользнула в дверь.
Оказавшись в большой гостиной, уставленной свежими цветами, она снова принялась пищать:
— Как у вас красиво!
Грета пыталась поймать блуждающий Эммин взгляд, потом посмотрела на забинтованную руку:
— Болит?
— Болит.
— А где твоя комната? — не унималась Лючия.
Эмма едва заметно улыбнулась:
— Пойдемте со мной.
Комната была размером с квартиру Греты. Лиловые стены, кровать под балдахином с розовыми гортензиями, розовые шторы и небольшая беседка из ивовых прутьев со столиком и стульями, на которых уютно лежали мягкие разноцветные подушки. Лючия плюхнулась в кресло рядом с кроватью.
— Как во сне! — вздохнула она.
— Да, здесь красиво, — согласилась Эмма, усаживаясь рядом с ней.
Грета осталась стоять, чувствуя себя скованно и неловко.
— Когда у меня температура, я тоже не могу есть, — тарахтела Лючия, осматривая нетронутый завтрак на подносе. — Но поесть надо, Эмма, так нельзя.
Эмма покачала головой:
— У меня нет температуры.
Лючия оторвала глаза от завтрака и удивленно посмотрела на подругу.
— На меня вчера напали рядом с веломастерской.
— Когда?!
— Когда я преследовала Ансельмо. Если бы не Грета, не знаю, чем бы все это закончилось…
— Ничего не понимаю.
— Что непонятного? Я не хочу туда больше возвращаться.