— Как хорошо! — вырвалось у Ансельмо.
— Что?
Он не мог объяснить.
И снова посмотрел на небо в поисках слов. Солнце, устало катившееся за черный силуэт Корвиале, превратилось в огромную вишню.
Все хорошо: ее голос, ее смех, прорывавшийся сквозь слова, этот вечер. Когда все остановилось и она замерла в трубке. Совершенная гармония, идеальная половина его неба, которой мог позавидовать макулатурный мир.
Он вдруг нашел слова, которые искал. Всего три слова:
— Хорошо с тобой.
— Договорились, увидимся у лотка моих родителей после школы, — пропел в телефоне радостный голос Лючии. — Грета тоже придет?
— Ага, с Ансельмо.
— А-бал-деть! Дело, видно, серьезное…
— Похоже на то…
— А-бал-деть!
Лючия бы с удовольствием проговорила в таком духе всю ночь, но тут увидела, что в дом вошел отец с тремя деревянными ящиками, доверху наполненными горохом.
— Эмма, прости, давай я перезвоню тебе позже, — сказала она в трубку встревоженным голосом.
— Что-то случилось?
— Пока не знаю… потом все объясню…
— Ладно, хорошо… удачи, — попрощалась подруга.
— Удача нам не помешает… — вздохнула Лючия, увидев, с каким трагическим лицом ее мама вышла навстречу мужу.
— Ты опять? — воскликнула мама де Мартино.
Папа де Мартино сделал вид, что ничего не слышал, поставил ящики на стол и пошел мыть руки.
— Нино! — бросилась за ним жена.
— Что?!
Мама де Мартино воздела ладони к небу, будто просила дать ей сил вынести очередную выходку упрямого супруга. Потом перевела взгляд на мебель в кухне, усыпанную зелеными стручками. Это продолжалось несколько недель: папа де Мартино приносил домой ящики с горохом, который у него никто не покупал. Хозяйка дома пыталась как-то исправить ситуацию, изобретая всевозможные блюда с горохом: паста с горохом, горох вареный, горох пареный, сырой горох с овечьим сыром, гороховое пюре и даже гороховая яичница, наполнившая дом крепким запахом, который, казалось, навсегда повис в воздухе.
— Все, Нино, хватит! — решительно заявила мама. — На этой кухне не так много места. Выбирай: или я, или этот твой римский горох!
— Не понимаю, почему его не покупают. Он такой вкусный! Такой свежий!
Мама де Мартино схватила верхний ящик и направилась к балконной двери, намереваясь показать всему семейству, что она в этом доме значит больше, чем бобы. Лючия поняла, что должна немедленно вмешаться. В таких случаях было только одно средство: позвать Чезаре.
— Мама, подожди! — вступила девочка, натягивая на лицо самое ангельское из выражений. — Может, спросим у Чезаре?
Мама тут же успокоилась, вздохнула и поставила ящик на пол, согласившись на перемирие:
— Хорошо, иди позови брата.
Нино взял в руки пригоршню гороха, сел за стол и начал лущить его, приговаривая: