Юный техник, 2000 № 08: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Основоположники космонавтики о проблемах космического быта как-то не задумывались. Скажем, мечтая о своих «эфирных поселениях», Ю. Циолковский мельком заметил, что жить в невесомости будет легче, чем на Земле, а основное внимание посвятил тому, как станции будут выглядеть снаружи, каким образом могут быть построены, как будущие «жители небес» смогут дышать и чем им питаться.

Немец Герман Ноордунг, тоже в конце 20-х годов XX столетия размышляя о возможном строительстве в космосе, вслед за Циолковским пришел к идее создавать космические колонии в виде огромных «бубликов», но уделил быту чуть больше внимания. Он, например, писал, что в невесомости «совершенно придется отказаться от мытья и купания в обычной форме. Возможно только обтирание при помощи губок, мокрых полотенец, салфеток и т. п…

Как мы ныне знаем, Ноордунг угадал: именно так сейчас «умываются» по утрам космонавты и астронавты. Верно он определил и то, что «без силы тяжести нельзя ни стоять, ни сидеть, ни лежать». Ну а как там жить? Какую мебель устанавливать в орбитальных модулях?

Ответы на вопросы такого рода архитектору Галине Балашовой пришлось искать «с нуля». Да и вообще специалистом по космическим интерьерам она стала, можно сказать, волею случая.

Закончив архитектурный институт в 1955 году, Г.Балашова попала по распределению в Куйбышев, где и познакомилась со своим будущим мужем — инженером-теплотехником. Того вскоре перевели в Подмосковье, на ракетостроительный завод — ныне РКК «Энергия».

Вместе с ним переехала и вся семья. Жену вскоре по рекомендации мужа тоже взяли работать на тот же завод, в отдел главного архитектора.

В июне 1964 года С.П.Королеву показали макет нового многоместного космического корабля «Союз».

В отличие от «Востока» и «Восхода» он имел, кроме спускаемой капсулы, дополнительный орбитальный отсек. Первоначально его спроектировали «по-инженерному»: как функциональное помещение с набором ящиков и шкафов. Королеву проект не понравился. «В космос человек не может летать в сортире», — резко заметил он.

Taк должна была выглядеть орбитальная станция по представлениям К.Э.Циолковского:

_{а — разрез; б — внешний вид; в — оранжерея.}

_{Цифрами обозначены: 1 — оранжерея; 2 — жилые помещения и лаборатории; 3 — вспомогательные помещения; 4 — шлюз.}

Интерьер бытового отсека космического корабля по проекту архитектора.

Внешний вид станции «Мир».

Разработка интерьера станции «Мир».

Тогда кто-то вспомнил, что на предприятии есть профессиональный архитектор, тем более что женщины склонны к созданию уюта. Балашовой и решили поручить разработку космического интерьера.

Первый вариант Балашова разработала за выходные. Когда эскиз показали генеральному конструктору, он одобрительно хмыкнул и принял проект с одним лишь замечанием — «сделать чуть посовременнее».

Для доработки проекта Балашову командировали в отдел, которым руководил инженер и космонавт К.Феоктистов. Стали работать дальше. Диван и сервант собрали тогда на макете из алюминиевых конструкций — они легче, соответствовали господствовавшей в 60-е годы эстетике «тонконогой» мебели.

Проект был принят, и с той поры Балашова стала работать с космическими конструкторами «на законных основаниях». В 1964 году при ее непосредственном участии был разработан орбитальный отсек корабля, который готовился для полета на Луну.

Но советскую лунную программу в отличие от американской вскоре прикрыли, и Балашова занялась созданием интерьера для аппарата «Союз-19», который должен был участвовать в международной программе «Аполлон — Союз». «Сверху» пришло указание: «Побольше красного!» Но Балашова представила себе, каково будет космонавтам внутри такого «пожарного» корабля, и предложила поменять красный цвет на более приятный для глаз зеленый. Причем нашла и подходящее обоснование своему решению: красный цвет при трансляции изображения по нецветному телевидению будет выглядеть как траурно-черный…

Boт так, порою хитростью, порою упорством, приходилось преодолевать распространенное в ту пору мнение, что «архитектура космонавтам не нужна, если надо, полетят и в консервной банке. Главное — выжить и выполнить программу».

Приходилось с цифрами и фактами в руках доказывать, что от интерьера во многом зависит самочувствие человека, а значит, и его работоспособность, возможность выполнить задание быстрее и с меньшим количеством ошибок.

Вершиной творчества архитектора Балашовой стало участие в создании орбитальной станции «Мир». Здесь впервые отказались от концепции «космической коммуналки», выделили не только зоны работы, отдыха и гигиены, но и отдельные отсеки.

Схема оказалась настолько удачной, что была принята за основу и при проектировании модуля «Звезда». Но Балашова, ныне уже пенсионерка, полагает, что сделано далеко не все. Например, до сих пор на РКК «Энергия» не организована специализированная архитектурно-проектная группа, по сей день практически не учитываются послеполетные замечания и предложения космонавтов.

Между тем за прошедшие десятилетия накоплен уж немалый опыт создания комфортных условий для людей, которым по долгу службы месяцами приходится находиться в экстремальных условиях — за пультами управления АЭС и химических реакторов, на борту подводных лодок и орбитальных станций.

Начнем хотя бы с самого простого…

Человек живет в мире цвета. Эксперименты советских и зарубежных исследователей показали, что активность воздействия того или иного цвета на человека соответствует его месту в спектре: интенсивность ощущения тем выше, чем больше энергия излучения. Красный и голубой как бы находятся во главе двух групп цветов, которые, с точки зрения психофизиологов, действуют прямо противоположно. Красный увеличивает мускульное напряжение, частоту сердечных сокращений и дыхания, повышает кровяное давление. А под влиянием голубого, синего и близких к ним цветов кровяное давление, напротив, снижается, замедляется ритм сердца и дыхания.