Желание и чернокожий массажист. Пьесы и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Доктор. Он умер минувшим летом?

Миссис Винэбл. Минувшим летом без меня он погиб — это и была его поэма минувшего лета. (Она пошатывается, доктор подводит ее к стулу. Она с трудом ловит воздух.) Однажды летом, давным-давно — почему я сейчас об этом вспомнила? — мой сын Себастьян сказал: «Послушай, мама!» И прочитал мне описание Мелвиллом Энкантадас — Заколдованных (Галапагосских) островов. Цитирую: «Представьте себе двадцать пять куч золы, сваленных там и сям на пригородном пустыре; вообразите, что иные из них выросли до размеров высокой горы, а пустырь — это море, и вы получите некоторое понятие о том, как выглядят Энкантадас, или Заколдованные острова. Группа не столько островов, сколько потухших вулканов, являющих собой картину, какую мог бы являть наш мир, если бы Бог покарал его вселенским пожаром»[6]. Конец цитаты. Он прочитал это мне и сказал: «Мы должны туда поехать». И тем летом мы поплыли на зафрахтованном корабле — четырехмачтовой шхуне, максимально похожей на ту, на которой, наверное, плавал туда и сам Мелвилл… Приплываем на Энкантадас, а там — такое, о чем Мелвилл даже не упомянул. Гигантские черепахи выползают из моря откладывать яйца. Раз в год самки выходят из воды на лучезарный берег вулканического острова, роют в песке ямки и откладывают в них яйца. Это долгая и мучительная процедура. А когда все кончено, изможденные черепахи ползут назад в море, чуть живые. Они никогда так и не видят своего потомства, а мы его видели. Себастьян точно знал, когда оно появится на свет, и мы вовремя вернулись, чтобы…

Доктор. Вернулись на…

Миссис Винэбл. На эти ужасные Энкантадас, в это царство потухших вулканов, чтобы вовремя увидеть, как появляются на свет черепашки и как они отчаянно несутся в море! (Слышны резкие крики птиц. Она поднимает голову.) Узкая полоска пляжа, черная, как икра, вся вдруг задвигалась! И небо задвигалось тоже…

Д о к т о р. И небо задвигалось?

Миссис Винэбл. Оно было полно хищных птиц… И вокруг стоял страшный шум от этих птиц, от их ужасных диких криков…

Доктор. Этих плотоядных птиц?

Миссис Винэбл. Представьте себе: узкая черная полоска острова — и только что вылупившиеся из яиц черепахи вылезают из ямок и что есть мочи наперегонки несутся к морю.

Доктор. Наперегонки к морю?

Миссис Винэбл. Спасаясь от этих хищных птиц, небо от которых такое же черное, как и берег! (Она опять пристально смотрит вверх, а из сада вновь слышатся дикие, резкие, жадные крики птиц. Звук доносится ритмичными волнами, будто поют дикари.) И весь пляж оживает: новорожденные черепахи несутся к морю, а птицы в это время кружат и — камнем вниз, прямо на них, и снова кружат, и снова — камнем вниз на этих черепашек, переворачивают их на бок, раздирают и пожирают. Себастьян полагал, что лишь сотой части одного процента черепах удавалось добраться до моря.

Д о к т о р. И что в этой картине так поразило вашего сына?

Миссис Винэбл. Мой сын искал… (Ненадолго замолкает, глотая воздух.) Ну, скажем, его интересовали морские черепахи.

Доктор. Вы, кажется, не то хотели сказать.

Миссис Винэбл. Но вовремя остановилась.

Доктор. Скажите, что хотели.

Миссис Винэбл. Я хотела сказать: мой сын искал Бога. А сделала паузу, потому что подумала — вдруг скажете: «Вот сумасброд-то, да еще с претензией!» — а Себастьян не был таким!

Доктор. Миссис Винэбл, врачи тоже ищут Бога.

Миссис Винэбл. Да что вы!

Д о к т о р. И, по-моему, им труднее искать его, чем, например, священникам. Ведь священникам помогают и такие хорошо известные книги-наставники, как Писания, и такие прекрасно организованные институты, как церковь. А у врачей этого нет…

Миссис Винэбл. Хотите сказать, что врачи, как и поэты, пускаются в поиски в одиночку?

Доктор. Да. Некоторые из них. Например, я.

Миссис Винэбл. Ну, ладно, вам я верю. (Смеется, сильно удивленная.)

Доктор. Позвольте, я расскажу вам о своей первой операции в Лайонс-Вью. Можете представить, как я тогда нервничал, — беспокоился, чем она закончится.

Миссис Винэбл. Да.

Доктор. Пациенткой была молодая девушка с диагнозом «безнадежная», она лежала в «камере».

Миссис Винэбл. Угу.

Д о к т о р. Так называется в Лайонс-Вью палата для буйных — изнутри она как камера. Днем и ночью там горит яркий свет, чтобы санитары видели перемену в выражении лиц и поведении пациентов — надо ж их вовремя остановить, а то такое выкинут! После операции я остался около этой девушки: было такое ощущение, будто родил ребенка, а он вот-вот дышать перестанет. Когда ее везли из операционной, я все шел рядом и держал ее за руку — а сердце в пятках. (Слышится негромкая музыка.) Был такой же прекрасный день, как сегодня. И вот когда мы вывезли ее, тут она и прошептала: «О, какое небо голубое!» И я почувствовал гордость, гордость и облегчение, потому что до того ее речь — то, что она пыталась сказать, — было потоком сплошных ругательств!

Миссис Винэбл. Ладно, теперь у меня все сомнения отпали, так и быть скажу: мой сын искал Бога, а точнее — его чистый образ. Он провел весь этот ослепительный день на экваторе в вороньем гнезде шхуны — все наблюдал за тем, что творилось на берегу, а когда стемнело и стало плохо видно, спустился с оснастки и сказал: «Ну наконец-то я Его узрел!» — он имел в виду Бога. И потом вдруг на несколько недель свалился с лихорадкой и все время бредил…

(Вновь слышится музыка островов — но звучит она недолго и очень тихо.)

Доктор. Представляю, как он мог себя чувствовать. Как был, вероятно, ошарашен при мысли о том, что узрел Божий образ, эквивалент Бога, — во всем том, что вы наблюдали на островах: твари небесные кружат-кружат — и камнем вниз на тварей морских, а те, несчастные, виноваты лишь в том, что им суждено плодиться на земле и они — тихоходы — не могут достаточно быстро доползти до моря, чтобы избежать истребления! Да, представляю, как можно такой спектакль осмыслить в терминах опыта, экзистенции, но при чем тут все-таки Бог? А как думаете вы?

[6] Цитата нами приводится по: Герман Мелвилл. Билли Бадд. Л., Лениздат, 1986, с.140. — Прим, перев.