— Давай, погоняй людишек, все давно уж жрать хотят.
— Слушаю, хозяин, — поклонившись, раб нырнул в толпу. Конунг обвел зрителей холодным взглядом.
— Расходитесь, — буркнул он. — Представление окончено. Идите, делом займитесь, ишь, выстроились тут.
— Слышь, Торгрим, — окликнул Сигурд. — Ну, а с этими чего делать будем? Он ткнул пальцем в пленников. Младший сидел на полу, слипшиеся от крови волосы свисали, закрывая лицо.
— Этих в холодную. После разберемся.
Глава 3
За ужином почти не разговаривали.
Буря по-прежнему бушевала снаружи. Домочадцы конунга сидели у длинного соснового стола. Угрюмый свет напольных ламп едва справлялся с темнотой, из-за полумрака и позднего часа у людей слипались глаза, и некоторые уже вовсю клевали носом.
Во главе стола конунг совещался с Сигурдом. Отрезая куски мяса, ярл запихивал их в рот. На нарах у стены устроилась старшая конунгова дочь. Положив подбородок на ладонь, она сонно ковыряла ножом в тарелке, пламя жировых плошек отбрасывало причудливые блики на ее прекрасное лицо с правильными и тонкими чертами. Распущенные волосы, стекая на спину, покрывали девушку, как драгоценный золотой плащ. Молоденькая рабыня расчесывала их костяной узорчатой гребенкой.
Повернув голову, Железный Лоб взглянул на дочь. Его лицо прояснилось, стало почти ласковым.
— Эй, дочка, — позвал он. — Аса! Да ты ведь спишь. Иди-ка, ложись.
Его сын за другим концом стола фыркнул, будто рысь, но конунг точно не услышал. Аса сонно улыбнулась.
— Что ты, папочка, — пробормотала она. — И вовсе я не сплю. Я тут еще маленько посижу, хорошо?
— Хорошо, дочка, хорошо, — конунг снова обернулся к Сигурду. Тот тянул пиво из пузатой деревянной кружки.
— Слышь, Сигурд, — выговорил конунг. Посветлевшее лицо приобрело обычное хмурое выражение, лоб между бровями вновь прорезала глубокая морщина. — Так сделай, как договорились, иначе и до весны из этого дерьма не выпутаемся.
Сигурд оторвал от губ кружку. Пиво потекло по русой бороде.
— Не боись, брат, — ярл вытер губы рукавом. — Сделаем в лучшем виде.
— Папочка, — позвала Аса.
— Чего, дочка?
— Папочка, а покажи меч, который вы у шпионов у этих отобрали. Страсть как посмотреть охота.
Конунг улыбнулся. На миг разгладилась жесткая складка меж бровей.
— Эй, Кнуд, — окликнул он, — поди-ка сюда.
— Я тут, хозяин, — молодой темноволосый раб, хромая, возник из тени и проворно подбежал к столу.
— Поди, возьми у меня на кровати меч и принеси сюда, — велел конунг. Люди оживились, всем хотелось поглядеть на чужеземную диковинку.
Раб скоро вернулся. Сняв тонкую кожу, обертывающую меч, Железный Лоб поднял его над головой. Клинок сверкнул, как стальная молния. Казалось, он не отражает свет, а сам излучает его.
— Ишь ты, — буркнул Сигурд. — Прям светится, гляди-ка. Может, эти чужаки его из Валхаллы сперли?
— Богов побойся, — конунг поднял бровь. — Чего лепишь-то, соображаешь?
Торгрим повернулся к дочери.
— На, дочка, гляди, — сказал он иным, смягчившимся голосом. — Да не обрежься, острый он.
Подобравшись поближе, Аса приняла меч из рук отца. Люди придвинулись, толкая друг друга, некоторые даже встали и перегнулись через стол. Сын конунга остался, где сидел.