Запускайте таймер. Мой сеанс терапии официально начат. Около двух лет тому назад, после инцидента, служба по защите детей «настоятельно рекомендовала» пойти на терапию — а папа быстро понял, что лучше согласиться на всё, что «настоятельно рекомендовано». Раньше я ходила на неё как все нормальные люди — в специальный офис, отделённый от школы. Но благодаря притоку в финансирование от штата Кентукки и социальных работников-энтузиастов, я стала частью эксперимента этой программы. А работой миссис Колинз было разбираться с проблемами некоторых ребят из моей школы. Я просто счастливица.
Папа выпрямился на стуле:
— Её результаты по математике были низкими. Я хочу, чтобы она пересдала тесты.
— А где здесь туалет? — перебила Эшли. — Малыш любит прыгать по мамочкиному мочевому пузырю.
Эшли любила быть в центре внимания.
Миссис Колинз натянуто улыбнулась и указала на дверь.
— Выйдите в главный коридор и сверните направо.
Она с таким трудом встала со стула, будто носила в себе 500-килограммовый свинцовый шар, а не крошечного ребёнка. Я покачала головой от отвращения и заработала ледяной взгляд от отца.
— Мистер Эмерсон, — продолжила миссис Колинз, как только Эшли вышла из комнаты, — рейтинг Эхо значительно выше среднего показателя по стране и, если верить её личному делу, девочку уже приняли в те колледжи, которые она выбрала.
— Есть ещё некоторые школы бизнеса с расширенными сроками, в которые я хотел бы, чтобы она подала документы. Кроме того, наша семья не приемлет уровень «выше среднего». Моя дочь будет превосходить все показатели.
Слова отца прозвучали с налетом превосходства. Он мог с тем же успехом добавить: Так пусть это будет написано. Так пусть это будет сделано.4[4]
Я облокотилась на подлокотник и закрыла лицо руками.
— Вижу, что вас это действительно беспокоит, мистер Эмерсон, — сказала миссис Колинз раздражающе ровным голосом. — Но результаты Эхо по английскому близки к идеальным…
Тут-то я и отключилась от их разговора. Папа и прошлый консультант по вопросам выбора профессии и семейным отношениям уже спорили на эту тему, когда я писала PSAT[5]5. А потом опять, когда я впервые проходила тесты по SAT и ACT. В конце концов, консультант понял, что папа всегда выигрывает, и начал сдаваться после первого раунда.
Результаты тестов волновали меня меньше всего. Найти деньги на починку машины Айреса — вот это занимало все мои мысли. С момента его смерти папа твёрдо стоял на её продаже.
— Эхо, ты довольна своими результатами? — спросила миссис Колинз.
Я глянула на неё сквозь рыжие вьющиеся локоны, лезшие мне в глаза.
Последний терапевт понимал иерархию нашей семьи и разговаривал с моим отцом, а не со мной.
— Простите?
— Ты довольна своими результатами по ACT и SAT? Ты хочешь переписать тесты? — Она подняла руки и опустила их на мою папку. — Ты хочешь подавать документы в другие университеты?
Я встретилась взглядом с папиными серыми глазами. Давайте-ка посмотрим. Переписывание тестов означало, что папа будет преследовать меня каждую секунду и заставлять учиться. В свою очередь, это означало, что каждую субботу я буду вставать рано, страдать все утро, взрывая себе мозг, а затем неделями беспокоиться о результатах. Что насчёт подачи документов в другие университеты? Я лучше перепишу тесты.
— Не особо.
Беспокойные морщинки вокруг его глаз и губ только углубились от разочарования. Я тут же исправилась:
— Папа прав. Я должна переписать тесты.
Миссис Колинз открыла мою папку и взяла в руки ручку. Последний терапевт был хорошо осведомлён о моих проблемах с уверенностью в себе. Не нужно писать дважды.
Эшли вразвалку зашла в комнату и плюхнулась на стул рядом со мной.
— Что я пропустила?
Я честно забыла о её существовании. Ах, если бы и папа тоже.
— Ничего, — ответил он.
Миссис Колинз наконец-то оторвалась от своей писанины.