— Например, если у тебя вдруг что-то случится в школе…
— Кто тебе рассказал? — вскидывается Марк.
— Никто мне ничего не рассказывал. Но тебя отстранили — а это так на тебя не похоже.
— Я не желаю об этом говорить, ясно?
Язык его тела совершенно изменился: брови нахмурены, уголки рта смотрят вниз, руки скрещены на груди.
— Ясно, без вопросов, — отвечаю я. Пришлось сдаться без боя, я не хочу разрушить хрупкую связь, вновь образовавшуюся между нами, настаивая на серьезном разговоре. Повисает неловкая пауза, я лихорадочно подыскиваю новую тему для беседы, которая не привела бы его в бешенство. Я явно задела его больное место, но он не хочет делиться со мной, во всяком случае — пока.
— Можешь отвезти меня? Ты ведь сегодня моя дуэнья, да? — горько спрашивает он.
— Никакая я не дуэнья, — возражаю я. — Просто предложила. В любом случае, мне нужно увидеться с твоей мамой.
Звучит неубедительно, даже для меня.
— Какая разница, — пожимает плечами он и уходит. Теперь я готова надрать себе уши: связь порвалась, и во всем я могу винить только себя.
Двадцать минут спустя я высаживаю Марка перед домом Кэт и Дэвида и беспокоюсь лишь об одном: неужели этот вечер закончится на такой ужасной ноте? Мальчик отпирает калитку и поднимается по ступенькам, бурча слова прощания на ходу, даже не оборачиваясь. Я, понурившись, иду на кухню, где за столом сидит Кэт. Перед ней лежит куча бумаг, должно быть, гостиничные счета. Волосы она небрежно подобрала наверх, закрепив длинным карандашом: такой сосредоточенной я свою подругу давно не видела.
— Как все прошло? — встревоженно спрашивает она, едва ли не подпрыгивая на месте от любопытства.
— И тебе привет, — отвечаю я.
— Извини. Привет. Так как?
— Хорошо. Думаю, ему даже понравилось. Марк подбросил мне несколько потрясающих идей, он очень творческая личность.
Я не кривлю душой: ему действительно все нравилось до тех пор, пока я все не испортила, поторопив события.
— Так это же отлично! Он рассказал что-нибудь? — с надеждой спрашивает она.
— Нет, — признаюсь я. — Мы чудесно поладили, но, когда я попыталась его разговорить, он тут же закрылся от меня.
— Вот черт, — расстраивается она, измученно вздыхая, и тянется за бутылкой вина, которую я просила приготовить для нашей встречи. Откупоривает ее и наполняет два бокала.
— Думаю, он хотел рассказать мне, что происходит, но просто не осмелился.
— Я все еще не могу поверить, что он со мной больше ничем не делится. А когда-то он все мне рассказывал, — вспоминает моя подруга.
— Все вернется на круги своя, — успокаиваю я ее. — Мы на верном пути, не беспокойся. Я этого так не оставлю.
И действительно, я продолжаю думать о том, как бы заставить его раскрыться передо мной.
— Посмотрите-ка, — грустно улыбается она, — какими решительными мы стали на старости лет.
— Может, и стала, — усмехаюсь я в ответ. — Думаю, я постепенно нахожу себя.
— Решила носить маленькие черные платья и подходящее нижнее белье?
— Насчет этого не скажу, — отвечаю я, скидывая свои неизменные коричневые сапожки и выставляя напоказ пару старых дырявых носков. — Но смелости у меня точно прибавилось.
— Как у льва из «Волшебника страны Оз»? — со смехом спрашивает она.
— Да, именно так, — хихикаю я. — Ладно, давай пока оставим Марка в покое ненадолго, хорошо? Со мной много чего приключилось в Лондоне, и мне, как всегда, нужен твой мудрый совет.
— О господи, расскажи мне все грязные подробности, — загорается она. — А я постараюсь, в свою очередь, тебя подбодрить.