Неоконченный портрет. Книга 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они миновали большую, прихожую. Рузвельт оглядел ее придирчивым взглядом. Все было по-прежнему. Почти всю противоположную стену занимали дверь в сад и окно, прикрытое белой занавеской. У окна запасная коляска. По одну сторону коляски полукруглый письменный столик, по другую — обыкновенный жесткий стул. Слева небольшой комод с несколькими ящиками, на комоде лампа под белым абажуром. Стены прихожей, пол, потолок светло-коричневого цвета, этот цвет вообще господствовал в «Маленьком Белом доме». Коричневая мебель, коричневая обивка немногочисленных мягких кресел, коричневая кровать в спальной президента...

...Когда Рузвельта перенесли в кабинет и, усадив в кресло, оставили одного, он почувствовал, что наконец может вздохнуть полной грудью.

Президент был в хорошем настроении. Все радовало его: и видневшееся в окне безмятежно-голубое небо, и слегка покачивающиеся от легкого, теплого ветерка кроны деревьев, и вся любезная его сердцу обстановка «Маленького Белого дома».

Через несколько минут вошла Грэйс Талли. Она осведомилась, не нужно ли чего-нибудь ее боссу.

— Нужно! — быстро ответил Рузвельт и многозначительно посмотрел на Грэйс.

Талли молча кивнула и вышла из комнаты. Она знала, что нужно Рузвельту. Президент, конечно же, с нетерпением ждал телефонного разговора с Люси.

Талли приказала немедленно разыскать миссис Разерферд и соединить ее по телефону с «Маленьким Белым домом».

Прошло минут десять, прежде чем Талли снова вошла в кабинет Рузвельта и коротко сказала:

— У телефона, сэр.

Рузвельт схватил трубку одного из двух телефонов, стоявших на его письменном столе. Грэйс быстро вышла из комнаты.

...Никто не знает о чем говорили эти люди, разделенные многими милями, но неизменно близкие друг другу. Когда через некоторое время президент снова вызвал Талли, его изможденное лицо счастливо улыбалось.

— Она приедет девятого, — сказал Рузвельт. Талли знала, что  президент согласился  позировать художнице. Люси должна была привезти Шуматову в Уорм-Спрингз. Приличия следовало соблюдать.

— Что происходит в нашей священной обители? — весело осведомился президент. — Тебе удалось повидать кого-либо из аборигенов?

— Я еще ничего не успела узнать, — ответила Талли. — Разве только то, что в воскресенье, в одиннадцать часов, в церкви состоится пасхальная обедня. Священник, видимо, узнал о вашем приезде и на всякий случай позвонил рано утром.

— Мы поедем в церковь, — решительно сказал президент. «Разве мне удалось бы приехать сюда без воли на то всемогущего бога? — подумал он. — Разве не должен я поблагодарить всевышнего за то, что оказался здесь, вижу это небо, чувствую на своем лице легкое прикосновение ветерка и знаю, теперь уже точно знаю, что всего лишь неделя с небольшим отделяет меня от свидания с Люси?..»

— Мы поедем! Я, Дэйзи и Полли. Предупреди их, — еще более настойчиво сказал президент.

Многие люди, окружавшие Рузвельта, имели прозвища, подчас совершенно необъяснимые. Тетей Полли звали одну из кузин президента — Лору Делано.

…Каждое утро Рузвельт внимательно прочитывал почту. Ее доставляли на самолете из Вашингтона в Форт Беннинг, расположенный недалеко от города Каламбус в сорока милях от Уорм-Спрингз, а оттуда на военной машине, под охраной другой машины, полной агентов секретной службы, везли в резиденцию Рузвельта. Правда, к обдумыванию ответа на послание Сталина от 3 апреля президент приступил не сразу. Должно было пройти двое суток, чтобы Рузвельт почувствовал себя в силах написать достойный ответ.

На следующий день после приезда он с утра принялся за почту, потом приказал отвезти себя на кухню, потом в комнату служанок и весело болтал с ними, выспрашивая местные новости. Кто-то сказал, что на будущей неделе в Уорм-Спрингз, разумеется за пределами президентской зоны, состоится традиционное народное представление. Будут исполняться негритянские песни под аккомпанемент банджо, а «энд-мэны» — так называли самодеятельных актеров, исполнявших роли комиков-клоунов, — будут развлекать местных жителей и курортников. На празднике выступит один из любимых музыкантов президента — Грэм Джексон, поющий под аккордеон негритянские «спиричуэлз». Узнав обо всем этом, президент объявил, что обязательно поедет туда. От него сочли нужным скрыть, что все участники праздника должны были внести на его организацию по два с половиной доллара...

После ленча президент приказал усадить его в открытый «форд» и отправился осматривать окрестности.

Вернувшись, Рузвельт заявил, что готов принять нового президента Филиппин Серхио Осменью, уже несколько дней тщетно ожидавшего встречи с президентом США в Вашингтоне. Он приказал сообщить в Белый дом, чтобы филиппинцу предоставили самолет и привезли его в Уорм-Спрингз.

...Сотрудники охраны сбились с ног. Ворвавшись в старомодный ветхий трехэтажный отель, окруженный папоротниками в кадках и снабженный вентиляторами, чтобы жильцы не так мучились от жары, они обследовали все его помещения, включая жилые комнаты. На недоуменные вопросы обитателей гостиницы они ничего не отвечали.

В тот же день у входа в отель появились три сверкающих «кадиллака». Первая машина промчалась на несколько десятков метров дальше и, не сбавляя хода, скрипя тормозами, с шиком развернулась и перекрыла подход к отелю. Вторая остановилась вплотную к подъезду. Третья перекрыла дорогу к гостинице с противоположной стороны.

Всем обитателям отеля было приказано оставаться в своих номерах и не подходить к окнам. Однако все они, конечно, приникли к окнам, стараясь оставаться не замеченными извне.

Они увидели, как из второй машины выскочили двое военных в какой-то чужеземной форме, затем вышли еще двое — в штатском. Все они издали походили на негров. Один из двоих в штатском — седой, темнокожий человек — медленно, как бы с трудом преодолел несколько метров, отделявших его от входа в отель. Военные слегка поддерживали его под руки. Разумеется, никто из жильцов не знал, что это был президент Филиппин Серхио Осменья со своими адъютантами и личным врачом. Президент недавно перенес серьезную операцию.

Через некоторое время гости вновь появились у входа в отель, сели в ожидавшие их машины и уехали. Обитатели гостиницы бросились к портье, чтобы удовлетворить наконец свое любопытство. Портье с гордостью показал им чистый лист регистрационной книги, где филиппинский президент расписался, полностью указав свое звание, имя и зачем-то поставив после него имя своей матери.

Озадаченные жильцы долго гадали, каким образом и для чего оказался здесь заокеанский гость. В конце концов они пришли к выводу, что его приезд имеет некую связь с продолжавшейся американо-японской войной. Однако понять, зачем он приехал сюда, в Уорм-Спрингз, они никак не могли.

Правда, среди обитателей отеля распространился слух, что кто-то на днях видел Рузвельта в церкви. Но этот слух опровергался газетами, которые ежедневно печатали коммюнике и заявления президента, свидетельствующие о том, что он по-прежнему пребывает в Белом доме.

Рузвельт приказал хранить свой отъезд в глубокой тайне. Журналисты, сопровождавшие президента, обязались все свои сообщения о деятельности президента в Уорм-Спрингз помечать словами: «Белый дом, Вашингтон, Д.К.» то есть «дистрикт Колумбия» (федеральный округ, в котором находится столица Соединенных Штатов). Что же касается печатавшихся в газетах рутинных сообщений о президенте, то они были в необходимом количестве заранее заготовлены его секретарями и согласованы с ним.

Накануне того дня, когда Рузвельту предстояло встретиться с президентом Филиппин, он получил отличный подарок: из Белого дома ему сообщили, что Советский Союз денонсировал свой договор о нейтралитете с Японией.