Том 2. Сильнее времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Крымов покачал головой.

Разошлись мы далеко за полночь. Борис Ефимович был в восторге от этого вечера, от ученых.

– Вот это человек! Какая у него единая линия в жизни! Такого бы к нам в Арктику!

Я помню прощание с астрономом. Вместе с Наташей он высаживался на Холодную Землю, чтобы исследовать еще и там отражательную способность местной растительности.

Ошеломленные услышанным накануне рассказом, мы стояли на палубе, смотря на покидающих нас астроботаников.

Мог ли я предполагать тогда, что навеки буду связан с тунгусской тайной!..

В катер спускали приборы. Наташа и Крымов махали нам руками. Капитан дал прощальный гудок, он всегда так делал, внимательный Борис Ефимович.

Низовский перегнулся через релинги и крикнул:

– С Венеры!

– С Марса! – крикнул в ответ Крымов. Он не улыбался, был серьезен.

Катер все уменьшался, прыгая на волнах. Он приближался к зубчатой линии далекой земли. Через час он вернулся.

Мысленно я был в далекой тунгусской тайге.

Послесловие автора

Гипотеза, рассказанная астрономом во время рейса «Седова» в сороковых годах, повела после публикации рассказа к нескончаемым спорам и научным дискуссиям. Они длились более четверти века и продолжаются и сейчас. Возникший интерес к проблеме Тунгусского метеорита послужил поводом для организации самодеятельных научных экспедиций, вслед за которыми в тайгу отправились и официальные экспедиции Комитета по метеоритам Академии наук СССР и филиала ВНИИ геофизики. Все новые и новые гипотезы о природе тунгусского дива не перестают появляться и у нас и за рубежом. Ряду ученых, высказывавших по этому поводу различные точки зрения, присваивались ученые степени. Исследование тунгусского дива продолжается, хотя неоднократно сообщалось, что оно якобы завершено.

Да, возможна. Если почти четыреста лет назад, 17 февраля 1600 года, на площади Цветов в Риме за такую высказанную вслух мысль мракобесы сожгли на костре инквизиции замечательного ученого Джордано Бруно, то ныне мало кто из ученых берется защищать былую точку зрения об исключительности нашей планеты, только на которой и появилась в силу необычайного стечения обстоятельств ЖИЗНЬ, увенчанная в результате эволюции Разумом.

Материалистически мыслящие ученые вслед за Фридрихом Энгельсом полагают, что жизнь появится всюду, где условия будут благоприятствовать ее зарождению.

Если не рассматривать существование незнакомых нам форм жизни, скажем, кремниевой, а ограничиться лишь углеродистой, то условия для ее развития в первом приближении таковы: температура не выше +100° С и не ниже –100° С; наличие углерода, входящего основной частью наряду с водой в строение живых организмов; наличие кислорода, главного участника жизненных энергетических реакций живых организмов, конечно, воды и, наконец, отсутствие в атмосфере планеты ядовитых газов.

Все эти условия, казалось бы, могут быть соблюдены лишь в исключительных случаях. Но, если искать их среди бесчисленных звезд и их планетных систем, то по теории вероятностен эта исключительность может оказаться не столь уж редкой. Многие ученые сходятся на том, что таких миров множество, расходясь лишь в оценках количества их: десятки тысяч или миллионы, даже миллиарды.

Особенно интересны, конечно, наши соседи – планеты солнечной системы. До недавнего времени их изучали лишь астрономы, но со вступлением человека в космос к ним полетели автоматические межпланетные станции, советские «Венеры» и «Марсы», американские «Маринеры» и «Пионеры».

Из числа планет – носителей жизни, казалось бы, сразу отпадали планеты-гиганты: Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун. Они скованы вечным льдом и окружены, как считалось, ядовитыми атмосферами. Однако американский планетолог Карл Саган готов был сделать исключение для Юпитера, в грозовой аммиачной и углекислой атмосфере которого, по его мнению, как раз и могла зарождаться жизнь. Сообщения пролетавших вблизи Юпитера станций «Пионер» пока не дали однозначного ответа на волнующий всех вопрос.

Невыясненным оказалось и положение на самых «подозрительных» с точки зрения существования там жизни планетах Венера и Марс.

Венера допускала наиболее оптимистические гипотезы, проверить которые было особенно трудно, поскольку планета скрыта непроницаемым слоем облаков. В разное время бытовали различные гипотезы об условиях на ее поверхности. Долгое время считалось, что Венера – сестра Земли, что на ее поверхности температура колеблется в допустимых для существования белков пределах. Однако более точные сведения, полученные от советских и американских автоматических станций, почти убили такую веру ученых в благоприятные условия на Венере. Температура там, по-видимому, исчисляется сотнями градусов по Цельсию, а состав атмосферы говорит о преобладании в ней углекислого газа при ничтожном количестве кислорода и паров воды. Противоречивыми оказались оценки периода вращения Венеры вокруг своей оси. Если первоначальная радиолокация, по свидетельству академика Котельникова и члена-корреспондента Академии наук СССР И. Шкловского, установила период вращения в девять с долями дней, то последующие исследования дали уже совсем неожиданный результат – более двухсот дней при вращении в обратную, чем предполагали, сторону. С советской автоматической станцией, опустившейся на поверхность Венеры, связь, как известно, сразу же была потеряна.

Теперь ученые склоняются к мысли о непрохождении радиосигналов через венерианскую атмосферу. Это делает многие выводы о природе Венеры сомнительными. Тайны ее ждут своего разрешения.

Не менее загадочно обстоит дело и с другой «обещающей» планетой – с Марсом.

Марс – планета почти вдвое меньшей массы, чем Земля. Он удален от Солнца на расстояние, в полтора раза большее, чем Земля.

Марс вращается вокруг своей оси за 24 часа 37 минут.

Ось вращения его наклонена к плоскости орбиты примерно так же, как и у Земли. Поэтому на Марсе происходит та же смена времен года, как и у нас.

Установлено, что Марс окружен очень разреженной атмосферой, состав которой расценивался по-разному. Долгое время полагали, что углекислоты в ней примерно то же процентное содержание, что и на Земле, однако кислорода отмечали лишь сотую долю от земного содержания. Исследования автоматических станций, становившихся искусственными спутниками Марса, внесли полную сумятицу в представление о составе марсианской атмосферы. Оказалось, что основной ее состав – углекислота, кислорода же и паров воды – ничтожное количество. Это никак не вязалось с заснятой поверхностью Марса, на которой отчетливо видны были русла былых рек, берега больших водоемов, характерные признаки водной эрозии. Напрашивался вывод, что когда-то вода на Марсе была в немалом количестве. Американские ученые выступили с гипотезой о двух равновесных состояниях марсианской атмосферы: известном сейчас и прежнем, когда она была сопоставима по плотности и составу с земной. Оставалось решить, почему изменилась марсианская атмосфера.

В этом плане интересна гипотеза советского астронома Ф. Ю. Зигеля. Он обратил внимание на устойчивые тригональные системы среди планет нашего Солнца. Так на орбите Юпитера, кроме него самого, еще две группы астероидов – троянцы, опережающие и догоняющие. Расстояния между ними и Юпитером равны расстоянию их до Солнца. Все эти космические образования, как и Солнце, находятся в вершинах равносторонних треугольников. Такое же образование замечено и около Земли, имеющей, как оказывается, не только спутника Луну, но и еще пылевидного спутника (облака Кордылевского), составлявших все вместе с Землей тригональную систему. Возможно, что Марс, Фаэтон, существовавший на орбите нынешних астероидов, его вероятных осколков, а также Луна когда-то находились на одной общей орбите, составляя тригональную систему. После гибели Фаэтона, распавшегося на астероиды, равновесие было нарушено, Марс и Луна перешли на собственные орбиты, более близкие к Солнцу. Получая от светила больше тепла, эти планеты потеряли свои атмосферы: Луна полностью, а Марс большую ее часть. Через какое-то время Луна прошла в «опасной» близости от Земли и была захвачена ею, Марс же обрел устойчивую орбиту, на которой находится и поныне. В его атмосфере остались лишь тяжелые молекулы углекислоты, а более легкие: азота и кислорода, обретя тепловые скорости, превышающие скорость убегания от планеты, много меньшую, чем на Земле, улетели безвозвратно в космос, так же как и водород, и пары воды. Все открытые водоемы и реки на Марсе испарились, поскольку вода уже не могла в них сохраниться при новой разреженной атмосфере.

Во время этой гипотетической предыстории Марса на нем могла развиться жизнь, впрочем, точно так же, как и на столь же гипотетическом Фаэтоне, планете, по размерам своим приближающейся и к Марсу, и даже к Земле. После катастрофы, происшедшей с Фаэтоном, в измененных условиях жизнь на Марсе должна была или исчезнуть, или приспособиться к новым условиям. В этих новых условиях жизнь не исключена, но и не доказана, хотя многие наблюдения прежних лет говорят в пользу ее существования. Не прояснили проблемы и последние автоматические станции американцев, исследовавшие поверхность Марса.