— Ну что ж, Эдуард Третий — хитрый человек! Итак, — продолжал Филипп, — меня покидают и предают мои лучшие рыцари: Оливье де Клисон, Годфруа д’Аркур, Лаваль, Жан де Монтобан, Ален де Кедийяк, Гийом, Жан и Оливье де Бриё, Дени дю Плесси, Жан Малар, Жан де Сендави, Дени де Галлак, Анри де Мальтруа! Пусть! Я им жестоко отомщу. Хорошо ли вы понимаете, граф, что вы сделали?
— Да, ваше величество.
— Вы разрушили самую дорогую мою веру.
— Эдуард разбил мои самые святые надежды.
— Из-за вас прольется благороднейшая кровь Франции.
— Мне это безразлично, ваше величество, лишь бы я был отмщен!
— А чем объясняется, что и вы бросаете вашего короля?
— Я уже сказал вам, ваше величество. Это вызвано тем, что мой король подло украл мое самое дорогое сокровище, честь моего имени, кровь моего сердца, единственную отраду в моей жизни. Молю вас, ваше величество, карайте и лейте кровь, воздвигайте эшафоты, придумывайте новые пытки. Но сколь бы сурова ни была ваша месть, она никогда не достигнет глубины моей боли и моей ненависти.
— И что вы намерены делать?
— Разве я знаю, ваше величество? Что, скажите, может делать человек, чье сердце разбито?
— Останьтесь ненадолго во Франции, граф, и вы увидите, как король карает измену.
— Теперь, ваше величество, — ответил Солсбери, — мне больше не остается ничего другого, как просить у вас разрешения удалиться, умоляя вас вернуть мне эти пергаменты.
— Вернуть их вам? Но почему?
— Потому, ваше величество, что это разоблачение, простительное сегодня по причине страданий, которые я претерпел, может быть, не будет таковым в будущем.
— Я клянусь вам, граф, — возразил король, — никто не узнает, что эти бумаги у меня, никто не узнает, что их передали мне вы, и я буду наносить удары, беря на себя одного всю ответственность за эти кары. Оставьте у меня эти доказательства, ибо, когда вы уедете, я буду сомневаться в столь чудовищном преступлении этих людей и, может быть, не осмелюсь больше обрушивать на них кары, если эти документы не будут у меня перед глазами.
— Согласен, ваше величество, — ответил граф. — Мне достаточно вашего слова.
— Прощайте, мессир, и всегда помните о гостеприимстве королевского дома Франции.
Солсбери удалился.
Ночь стояла темная. Он покинул Лувр; мрачный силуэт башни, в окнах которой кое-где мелькали слабые огоньки, вырисовывался на фоне неба.
— Отныне я уверен, король Эдуард Английский, что ты не исполнишь своего обета, — прошептал он, выйдя за ограду дворца.
И исчез во мраке.
IV
На следующий день король велел возвестить, что в начале января 1343 года состоятся праздники.
В пятнадцатый день этого месяца действительно объявили турнир, на котором должны были состязаться все благородные рыцари королевства и принять участие сам король Филипп VI.
В соседние провинции разослали герольдов, чтобы созвать бойцов.
Были проведены пышные приготовления, хотя никто не смог бы догадаться, к какой кровавой развязке они приведут.
За несколько дней до турнира король вызвал прево Парижа.
— Все ли лица, список которых я вам передал, находятся в Париже? — спросил он.
— Да, ваше величество.
— И мессир Оливье де Клисон?