Я почувствовала, как у меня кровь стынет в жилах. Я так и представила, как она покажется в школе и будет насмехаться над Эммой. Думаю, даже новое сражение со Славой напугало бы меня меньше. Я никак не могла застегнуть пуговицу на джинсах, и моё волнение не сделало задачу проще. Я убила на это тридцать секунд и всё это время тихонько материлась. Где вообще Лиза смогла найти такие джинсы, которые оказались мне настолько тесными? Наконец я их надела, и отодвинула занавеску, встретившись с ней лицом к лицу.
— Заставлять меня примерять одежду — это ладно, — сказала я ей, изо всех сил пытаясь говорить спокойно, — но если ты напрямую вмешаешься в мои проблемы — я уйду.
— Прям вот так?
— Прям вот так, — ответила я, — извини.
Она казалась слегка задетой:
— Ладно.
Немного надувшись, она махнула рукой в сторону моей одежды, — Что думаешь?
Я попыталась поправить воротник. Мне нравился абстрактный рисунок на правой стороне рубашки, но V-образный воротник доходил мне почти до конца грудной клетки.
— Вырез у топа немного низковат, джинсы слишком обтягивающие.
— Тебе надо привыкать показывать декольте. Как я говорила, будь увереннее в своём выборе одежды.
— Я бы не возражала показывать декольте, если бы мне было, что показывать, — уточнила я.
— Ты из тех, кто поздно созревает? — спросила она.
— У мамы был второй размер груди, и то не всегда, в зависимости от модели лифчика. И это было уже после того, как она увеличилась почти на размер после беременности.
— Это чертовски печально.
Я пожала плечами. Я знала, что буду тощей, как палка и плоской как доска, практически с самого детства. Достаточно было посмотреть на наследственность с обеих сторон моей семьи, чтобы понять, что меня ждёт.
— И прими соболезнования по поводу матери. Я не знала.
— Принято, — я вздохнула. — Я налагаю вето на рубашку.
— Ладно, имеешь право, но мы оставляем джинсы. Они подчёркивают твою фигуру.
— Фигуру тринадцатилетнего мальчика, — проворчала я.
— Не глупи, ты выше, чем тринадцатилетний мальчик. Кроме того, как бы ты ни выглядела, какая бы у тебя ни была фигура, обязательно найдётся кто-то, кто будет считать, что ты самая охуенно сексуальная девушка, которую он видел.
— Превосходно, — пробормотала я, — Где-то в мире бродит жутковатый педофил, на котором написано моё имя.
Лиза рассмеялась.
— Давай, померь что-нибудь ещё. Но джинсы перебрось через верх. Я их тебе куплю, и если ты их не будешь носить, я утешусь тем, что тебе будет за это стыдно.
— Найди такие же, но на размер больше, и я буду их носить, — предложила я. Затем, прежде чем она успела возразить, добавила, — Они сядут при стирке.
— Действительно. Пойду поищу.
События развивались в том же русле, Лиза кое-что закупила и себе. Мы обсуждали одежду, и было ясно, что Лиза явно избегала предыдущей темы. Когда мы закончили с покупками, женщина у кассы просуммировала цены у себя в блокноте, и передала нам полоску бумаги. Четыреста шестьдесят долларов.
— Я угощаю, — сказала Лиза.
— Ты уверена? — уточнила я.
— Взятка за твоё молчание, — подмигнула мне она.
— По поводу?