— Будут полезны любые детали.
— Гм. Я сожалею, — сказала она, опустив глаза. — Меня сильно ударили по голове, а я не могу использовать силу на самой себе, и я не из тех, кто ходит в костюме, чтобы участвовать в битвах, потому, когда моя жизнь была под угрозой, ну я не знаю. Всё это… просто я до сих пор не могу привести свои мысли в порядок.
— Чем скорее… — начал было Оружейник.
— Всё в порядке, — прервала его Мисс Ополчение. — Эми, почему бы тебе не заняться Стражами? Если тебе придёт в голову что-нибудь, если ты вспомнишь о том, что делали или говорили Неформалы — любые мелочи — ты можешь нам помочь, рассказав об этом. Хорошо?
Панацея с благодарностью улыбнулась героине, затем повернулась к команде.
— Кому в первую очередь нужна помощь? Эгида?
— Я выживу, — сказал Эгида. — Я могу быть последним.
Рыцарь нерешительно поднял руку.
— Одна из собак Адской Гончей врезалась в меня. Возможно, у меня сломано ребро. Медики осматривали меня, но я хочу дополнительно провериться, чтобы не рисковать жизнью из-за проколотого лёгкого или чего-то в этом роде.
Панацея нахмурилась, затем указала на дальний конец комнаты.
— Можно я буду осматривать вас там?
— Иди, парень Славы должен получить специальное лечение, — усмехнулся Стояк, чтобы показать, что он просто шутит. Рыцарь ухмыльнулся в ответ.
Они прошли в нишу Рыцаря, она усадила его на кровать, прежде чем положить руку ему на плечо. Она натянула свой капюшон и наморщила лоб.
— Твоё лёгкое не проколото. У тебя сломано ребро, но ты почти не испытываешь из-за этого боли. Зачем…
— Я солгал. Я хотел поговорить с тобой наедине, — он взял её за руку.
Она нахмурилась и выдернула руку так, словно он укусил её. Она сложила руки на груди, как будто пытаясь гарантировать, что он не сможет взять её за руку ещё раз.
— Знаешь, я могу ощущать чужие эмоции, — сказал он. — Все эмоции, как облака разных цветов вокруг людей. Не могу отключить это. Так я вижу мир.
— Виктория упоминала об этом.
— Таким образом, ты для меня как открытая книга. Я знаю, что ты боишься. Нет… ты в ужасе, и именно поэтому ты молчишь.
Она вздохнула и пересела подальше от Рыцаря, насколько могла.
— Я никогда не желала этих способностей. Я никогда не хотела этой силы.
Он кивнул.
— Но я получила их, вместе с интересом всего международного сообщества. Целитель. Девочка, которая может одним касанием вылечить рак, сделать кого-то на десять лет моложе, вырастить потерянные конечности. Я вынуждена быть героем. Обременена этим обязательством. Я не могла бы жить с этим, если бы не использовала свою силу. Это такая важная возможность — спасать чужие жизни.
— Но?
— Но в то же время… я не могу вылечить всех. Даже если я буду каждую ночь по два-три чаcа проводить в больнице, есть тысячи других больниц, которые я не смогу посетить, десятки миллионов людей, которые неизлечимо больны или живут в личном аду, парализованы или постоянно испытывают боль. Эти люди не заслуживают такого, но я не могу помочь всем. Даже работая по двадцать часов в день, я не смогла бы помочь и одному проценту больных.
— Тебе стоит сосредоточиться на том, что ты можешь сделать, — сказал ей Рыцарь.
— Звучит легче, чем есть на самом деле, — с лёгкой горечью ответила Панацея. — Ты понимаешь, что означает иметь возможность вылечить лишь некоторых из них? Каждую секунду, которую я трачу на себя, я чувствую, что я кого-то подвожу, так или иначе. В течении двух лет это… давило на меня. Я лежу в кровати, просыпаюсь ночью и не могу уснуть. Потому я встаю и иду посреди ночи в больницу. Иду в педиатрию и лечу детей. Иду в отделение интенсивной терапии и спасаю несколько жизней… и всё это просто смешивается. Я даже не могу вспомнить нескольких последних спасённых мною людей.
Она снова вздохнула.
— Последний пациент, которого я действительно помню? Это было около недели назад, я работала над ребёнком. Он был ещё совсем малыш, думаю, иммигрант из Каира. Врождённое смещение сердца. Это заболевание, при котором ребенок рождается с сердцем вне грудной клетки. Я переместила сердце на место, подарив ему шанс на нормальную жизнь.
— Что сделало этот случай незабываемым?