Огни рампы зажглись, и я поклонилась, всматриваясь в море довольных лиц: мистер Петров был впереди, по центру, кивая, в то время как хлопал, говоря губами «Хорошая работа, хорошая работа». Моя мама вытирала слезу с глаза и смотрела на отца, говоря «Это наша дочь». Даже мистер Эшкрофт, все еще с каменным лицом, стоял и аплодировал, остановившись, как только его глаза встретились с моими.
- Браво. – Произнес он беззвучно, прежде чем отвернуться.
С застывшей улыбкой на лице я осматривала комнату, ища одного человека, которого хотела, единственного человека, которого я должна была видеть, но его не было.
- Спасибо вам, дамы и господа, за посещение нашей премьеры, - сказала одна из постановщиц, когда вышла на сцену. - В соответствии с нашей традицией премьеры мы теперь представим вам участников нашей труппы...
Я попыталась сосредоточиться на представлениях, попыталась сосредоточиться на ком-то другом, кроме Эндрю, но, когда поднимала голову с очередного поклона, то увидела его.
Он был там, в первом ряду, последнее место слева. Он смотрел на меня и улыбался, произнеся губами «Поздравляю».
- И последнее, но не менее важное, наша главная леди ночи и новая прима-балерина в NYCB - Обри Эверхарт! – сказала постановщица в микрофон, и зрители громко поприветствовали.
- Мисс Эверхарт? - Она толкнула меня, прошептав. - Мисс Эверхарт, вы должны сделать завершающий поклон и уйти со сцены...
Я не двигалась. Я продолжала смотреть на Эндрю.
- Мисс Эверхарт? - Прошептала она, более резко теперь. – Поклонитесь и идите за кулисы... Сейчас...
Я отошла от нее и направилась прямо к Эндрю, спеша сойти со сцены. Я стояла перед ним, глядя прямо в глаза, игнорируя шум от сбитой с толку толпы.
Постановщица сказала еще несколько слов, и мистер Эшкрофт распорядился, чтобы занавес опустился без меня.
После заключительных аплодисментов зрители начали покидать зал, а я, наконец, обрела свой голос.
- Я думала, ты сказал, что не приедешь... - прошептала я. - Ты приехал сюда только, чтобы посмотреть мое выступление или останешься немного дольше?
- Я останусь подольше.
- Это значит навсегда?
- Нет. - Он вытер мои слезы. - Это означает, что я останусь здесь, пока ты не поймешь, насколько ужасный этот город и пока не будешь готова уехать.
- Я подписала контракт на три года.
- Каждый контракт является предметом переговоров. - Он улыбнулся и притянул меня в свои объятия. - И если ты не извинишься за то, что испортила финал, они просто могли бы рискнуть нарушить его и уволить тебя...
- Где ты будешь работать? - Спросила я. – Ты собираешься заниматься юридической практикой? Можешь ли ты практиковать в качестве адвоката?
Он поцеловал мои губы. - Я буду преподавать в Нью-Йоркском университете.
- Что? - Мое сердце сразу начало переживать за будущих студентов. - Почему?
- Что ты имеешь в виду, почему?
- Ты ужасный учитель, Эндрю... Все стажеры в GBH тебя возненавидели.
- Мне наплевать.
- Я серьезно... - Я была на самом деле обеспокоена. - Я думаю, тебе следует пересмотреть решение. Преподавание не для всех, так что…
- Во-первых, - сказал он, перебив меня и ужесточив свои объятия. – Я, черт возьми, хороший учитель. Это просто зависит от предмета... - Он провел пальцем по моим губам. - Я могу напомнить, как обучал тебя делать кое-что очень хорошо...
Я покраснела.
- Во-вторых, в последний раз я проверил, все стажеры в GBH были совершенно необучаемыми, и они были тупыми, как пробка - все, кроме одного.
- Та, которая была гребаной лгуньей?