Он улыбнулся и повел меня по коридору, в громадное помещение, с окнами от пола до потолка, мерцающими люстрами и недавно отполированными мраморными полами. Сотни столов были украшены белыми скатертями, тисненые щедрыми золотыми и серебряными орнаментами, а буквы «NYCB» были выгравированы на каждом меню и программке.
Не было никакой формальной сцены в этой комнате, только немного приподнятая площадка, которая стояла в центре - в прекрасном обозрении для всех обеденных столов.
- Вам подойдет это место, сэр? - Билетер махнул рукой на место, которое была прямо перед площадкой.
- Да, спасибо.
- Ужин будет подан приблизительно через час, вскоре после этого почтят спонсоров Балетной труппы Нью-Йорка, затем несколько награждений, а после этого начнется танцевальная часть торжества.
Я поблагодарил его снова, когда занял свое место. Если бы я знал точный регламент программы заранее, то появился бы намного позже.
Подняв брошюру перед собой, я пролистал страницы, остановившись, когда увидел лицо Обри.
Ее фотография была сделана в то время, когда она смеялась, перебросив волосы через плечо, и смотрела прямо в камеру. На фото ее волосы были намного короче теперь, они едва касались плеч, а глаза выглядели полными надежды и счастливее, чем я когда-либо видел.
Я долго и упорно смотрел на изображение, отметив все ее изменения.
Свет в комнате замерцал, и раздались тихие аплодисменты, когда женщина, одетая во все белое, вышла на сцену.
- Мы начинаем, - сказала она. – Спасибо, дамы и господа, за посещение ежегодного торжества балетной труппы Нью-Йорка. С большой честью и гордостью мы представляем сегодняшних артистов - основных танцоров, солистов и кордебалет. Как вы знаете, из-за ряда печальных событий нам пришлось заменить почти девяносто процентов нашей труппы за последние несколько месяцев, но как всегда, шоу должно продолжаться. И я искренне верю, что это лучший состав, который у нас был в течение очень долгого времени.
Зрители хлопали.
- Наша труппа исполнит несколько спектаклей в этом году, но те, которые будут представлены этой зимой - это «Жар-птица», «Драгоценности», и наш фаворит «Лебединое озеро».
Раздалось еще больше аплодисментов.
- Сегодня вечером наши участники представятся вам лично и исполнят небольшой подарок в качестве благодарности за вашу неизменную поддержку искусства. И как всегда, когда дело доходит до искусства танца, пожалуйста, не аплодируйте, пока не прозвучит последняя нота. Спасибо. - Она ушла, и свет превратился из совершенно белого в небесно-голубой, затем он распался на насыщенные оттенки фиолетового и розового.
Один за другим, танцоры выходили, читая краткий монолог и танцуя под небольшой отрывок фортепианной музыки. В то время как большинство исполнителей были интересны, некоторые из них заставили меня задаться вопросом, неужели они просто проснулись сегодня утром и решили попробовать балет впервые.
Между выступлениями я мог услышать некоторый ропот в толпе: «Действительно ли они уверены, что это их лучшие исполнители», «Может, им надо было отменить сезон после того несчастного случая...», «Хотелось бы надеяться, что у них будут безостановочные репетиции, пока сезон фактически не начнется...». Человек рядом со мной что-то шептал о том, как он пропустил «старые добрые времена компании», когда Обри вышла на сцену.
Она была одета в тонкий черный топ и розовую пачку, а ее губы были покрыты темно-красной помадой.
- Добрый вечер, Нью-Йорк, - сказала она. - Меня зовут Обри Эверхарт, и...
Она говорила что-то еще, то, что заставило зрителей громко зааплодировать, но я мог сосредоточиться только на том, как хорошо она выглядит. Я бы никогда не признался никому, но я держал рамку с нашей фотографией на тумбочке с тех пор, как она ушла, смотря на ее красивое лицо ночью всякий раз, когда у меня был плохой день.
Однако сегодня она не была «красивой». Она была сногсшибательной.
Она прекратила говорить, когда зал взорвался аплодисментами, и мягкие звуки фортепьяно и арфы медленно наполнили комнату.
Обри закрыла глаза и начала свою программу, танцуя так, как будто она была единственным человеком здесь.
Атмосфера торжества сразу же изменилась. Все наблюдающие за ней были полностью вовлечены, очарованные каждым ее движением.
Откуда ни возьмись к ней присоединился танцор, взяв ее на руки и держа высоко над головой, вращая, в то время как музыка стала резче. После того как он опустил ее, они вместе завершили движения, улыбаясь друг другу и обмениваясь взглядами, судя по которым они знали друг друга слишком хорошо.
Музыка прекратилась, танцор заключил ее в объятия и поцеловал в губы.
Что за хрень...
Впервые за весь вечер зрители аплодировали стоя, но я остался сидеть, полностью ошеломленный, что, черт возьми, я только что видел.
- Возможно, мне и не придется сдавать свои сезонные билеты, в конце концов, правда? - Человек рядом со мной подмигнул. - Брависсимо!
Я сощурился, глядя на Обри и ее партнера, закипая, когда он обнял ее за талию и прошелся пальцами по коже. Он прошептал ей на ухо, и она покраснела, заставив мое кровяное давление взлететь до небывалого верхнего уровня.