Искатель. 2013. Выпуск №5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У него все сейчас, все срочно! Закружилась голова — везите в реанимацию, занозил палец — оперируйте, заболел живот — сразу хоронить, да лучше в мешке с негашеной известью! Более вдохновенного больного на свете не существовало.

— Коль, я вообще-то выходной сегодня, и…

— Федь, ну правда очень надо! Поверь, я бы просто так не звонил!

— Да я и не в городе. На пленер махнули с другом, и я уже малость на грудь…

— Не проблема! Я машину пришлю.

И вот она опять — первопрестольная! Замелькала, растре-клятая, за тонированными стеклами казенного авто. Я жалел, что не успел захмелеть: не так злился бы. Дождь все-таки ливанул, и это могло бы отчасти утешить. Но не утешало. Серая краска, ставшая королевой вечера, только подпитывала депрессию.

Машин, вопреки вечеру вторника, на Тверской было немного. Зато думский подъезд трещал от народа. Как и кабинет Валентиныча — все знакомые давно так звали Кольку. Когда я вошел, никто даже не обернулся. Секретарша всецело отдалась обсуждению особо важной бумаги с особо важным юнцом — видимо, общественником. Он усердно пытался добавить деловитости в свой облик, но все равно выглядел как провинциальный поэт: сальный волос, взгляд с безуминкой и потертый костюм с короткими брюками, бессильными скрыть ярко-красные носки. На диване, приосанившись, восседала партийная челядь, различавшаяся между собой скорее фасонами дорогих ботинок, нежели лицами. Лица же были устремлены на Кольку, который нервно покрикивал в телефонную трубку:

— Ваше дело. Можете поступать, как считаете нужным. Но я уже сказал: либо сами все исправите, либо вас вызовут в прокуратуру. Уж это я вам обещаю…

Присесть было некуда, а выходить в коридор не имело смысла: там ждут до старости. И я в который уже раз принялся разглядывать висевшую над диваном картину. «А жизнь-то продолжается», холст, масло. Одна из ранних его вещей — еще прежних времен, до славы, до живописи на заказ, до депутатства, до всего, что он есть теперь… Лесная поляна в утреннем свете. Трава блестит росой, деревья предвкушают теплый полдень. А посреди поляны валяется человеческий череп. Сквозь глазницу тянется вверх зеленый побег, на который присела крохотная птичка. Каждый листок пейзажа прописан с неимоверными тщанием и терпением — качество, быстро обеспечившее Кольке презрение высоколобых интеллектуалов от искусства. Но именно эта любовь к ультрареализму помогла ему со временем стать портретистом — великим или посредственным, судить не мне, но успешным в любом случае. А успешный портретист рано или поздно удостаивается не только насмешек, но и много чего другого. Например, влиятельных друзей. А там — и поклонников, и наград, и заказчиков, и — как вариант! — этого вот черного кресла, которое Валентиныч энергично раскручивал, пока отчитывал телефон.

— Не надо мне здесь сказок! Я знаю, что там у вас и как. И что они сделали, и что вы сделали. В общем, все теперь от вас зависит. И я прослежу! Всего хорошего!

Он шваркнул трубкой и стал хмуро оглядывать комнату, словно бы никого не видя. И вдруг морщины на его лбу разгладились.

— Теодор! — воскликнул он ободренно, и челядь с удивлением повернула головы в мою сторону.

— Знакомым вот помогаю, — пояснил Колька, указывая на телефон. — У них там с ТСЖ проблемы, а я на правах тяжелой — хе-хе — артиллерии…

Он вышел из-за стола и приобнял меня за плечи:

— Пойдем-ка в буфет! Ты мне до смерти нужен!

И мы пошли — только не в тот крохотный буфетик, что был на этаже, а в нижний — просторный, шумный, с неиссякаемой очередью и «без лишней акустики». Даже если он заскакивал на разговор, то все равно набирал жратвы, как на бригаду строителей небоскреба. «Пару свиных котлеток! Нет, пусть будет три!» — «Без гарнира, Николай Валентинович?» — «Н-да, вы правы, без гарнира негоже. Бросьте сюда еще плова…» И он уминал все это с какой-то неандертальской, первобытной яростью. Я всегда потрясался ей: столь стремительному пережёвыванию человек учит только армейская жизнь, а Валентиныч утверждал, что никогда не служил. В меня, отмаршировавшего еще до поступления в «мед», казарменные привычки вросли намертво. И пятнадцать лет спустя после «дембеля», приходя к кому-то в гости, я профессиональным взглядом подмечал малейшую грязь на плинтусах и порогах. В скорости же поглощения пищи мне не было равных ни на работе, ни среди родных. Только Валентиныч мешал стать чемпионом Москвы. И сейчас этот рекордсмен чревоугодия сидел напротив и вдумчиво давил ложечкой… пакетик зеленого чая. Не иначе как признак очередного опасного недуга.

— Федь, мне нужно… Скажи, как лечат лунатиков?

— Кого?

— Ну, лунатиков! Тех, которые по ночам…

— A-а, сомнамбулизм? Это — к невропатологу.

— Да погоди ты! «К невропатологу»! Лишь бы отмахнуться! Что ты об этой болячке знаешь? От чего она?

— Ну, как тебе сказать… Если совсем упрощенно, то во время сна не все участки мозга тормозятся. Прежде всего запаздывают те, что отвечают за движения.

— А это лечится?

— В принципе, лечится. Но ты-то тут при чем?

Его взгляд то беспокойно метался по залу, то застывал мутным осенним льдом, полностью утрачивая направление.

— Я хочу, чтобы ты меня обследовал!

— Те-бя?!

— Да! Ме-ня!

Я, конечно же, был готов к новой вспышке ипохондрии и даже прикидывал про себя различные ее варианты. Язва, сепсис, рак — все это он уже у себя выявлял. И я давно составил список пространных ответов, которые полностью изничтожали страшнейшие опасения без лишних поездок в клинику. Но сомнамбулизм… Профессор, простите, этот билет я не выучил!

— Коль, я терапевт. Не совсем мой профиль…