Недалеко от Академии был базарчик, рассчитанный именно на такие случаи. Нерадивых учеников хватало, и дело было прибыльное, так что пару полуфабрикатов я там точно куплю, чтобы уж совсем бледно не выглядеть. Правда придется опять у Куног денег просить, но пересдача мне точно дороже обойдется.
Куног, как обычно, сначала повыделывалась, но деньги всё же дала, видно чувствовала свою вину или, скорее всего, рассчитывала на меня ещё и третье зелье повесить.
Не забегая в комнату, я метнулась вниз по лестнице и, выскочив на улицу, рванула за угол к старому забору, где прикрытая спиленной веткой яблони болталась незакрепленная доска. Спустя пятнадцать минут я уже отчаянно торговалась с толстой гномкой за два пучка рыдай — травы, полчашки эбеновой пасты и десяток кустиков зверяники. Наконец гномка сдалась, и я, довольная, обернулась… чтобы врезаться взглядом в золотую застежку, закрепляющую на груди дорогой плащ. Сердце упало в пятки и мой затравленный взгляд метнулся вверх, уже не ожидая ничего хорошего.
Чёрт! Магистр Вирт!
Как же я его не любила! Это он гад меня на вступительных экзаменах срезал, из‑за чего я без стипендии осталась и к Куног в вечные должники попала. Его в нашей Академии никто не любит и все боятся, в отличие от ректора, который хоть и старенький уже, но уважаемый. А Вирта тихо ненавидят, говорят, что он на место ректора метит — спит и видит, когда ректор умрет или Кафедральный Совет Академии его на пенсию отправит.
Сволочь он, аристократ поганый! Смотрит на нас, как на грязь, причем на всех. Куножку тоже не любит, хоть она и из богатых — брезгует гномьими деньгами, ну как же — торгаши! Один он такая цаца — его мурловское сиятельство! А такие как я, по его мнению, вообще жить не должны. По коридору идет, мы как тараканы разбегаемся. Как дракон прёт. Я всегда к стеночке жмусь, а то один раз зазевалась, так плечом толкнул, что чуть в открытое окно не вылетела, хорошо Миха мой удержал. Миха — это мой парень, он на факультете погодников учится. Парень, это конечно, громко сказано, просто тусуемся иногда вместе.
— И что ученица магической Академии забыла в этом месте? — в голосе столько издевки и презрения, что оправдываться смысла не имеет.
Вот дохлый тролль, как обидно, какого рожна ты спозаранку сюда припёрся?!
— Ну не всем же слуг иметь, чтоб задницу на поворотах заносили, — ляпнула я, не успев подумать о последствиях, сказывалась усталость после бессонной ночи.
О, лицо вытянулось, глаза на лоб уползли. Еще бы, какая‑то девка безродная посмела оскорбить его Высшемагическое сиятельство в n — надцатом поколении.
— Что, что?
— Доброе утро, говорю, — я нервно хихикнула, — п — погодка какая чудесная, Вы не находите?
— Вы в своем уме, третьекурсница? — впился он в меня прищуренным и совсем недобрым взглядом.
Офигеть, он знает на каком я курсе! Мне полный и бесповоротный кирдык. Внутри всё похолодело.
— А я… а я… а, — я, как дура, стояла, с силой закусив губу, и не могла придумать, что сказать в оправдание.
— Какой у Вас сейчас урок?
— А… зельеварение, — пискнула я.
— Понятно, — он презрительно перевел взгляд на травы у меня в руках и разочаровано вздохнул.
— Вы не подготовились к уроку? Хотя зачем спрашивать, это очевидно. А судя по количеству закупленных ингредиентов, это не просто урок, а видимо зачет. Я прав?
— Да, — обреченно выдохнула.
— Вы не допускаетесь к зачету из‑за жалкой попытки мошенничества, — сказал он с таким видом, что я снова прочувствовала все свое убожество, — Вам понятно?
— Угу, — сквозь слезы промычала я. Можно подумать все остальные всегда сами делают заготовки. Это же бред! Уж он‑то наверняка сроду черную работу не делал.
Магистр еще несколько секунд прожигал меня взглядом, а потом развернулся и пошел вверх по тракту, в сторону центра.
— О — о-ой!!! — обхватила я руками голову, и травы, которые я держала в руках, упали на мостовую, — да что ж мне так не везет!
Глава 2
Аудитория, в которой должен был проходить зачет по зельеварению, постепенно заполнялась учениками. Большие песочные часы высыпали на дно последние песчинки, и в дверь вошел учитель — господин Кагг. В полукруглом зале, на верхнем ярусе ещё сильнее заерзала фигуристая гномка, периодически бросая панические взгляды то на дверь, то на пустое сидение рядом.
— Ты не видел Минари? — громко зашептала она, наклонившись к нижней парте.
Сидевший ниже студент, не поворачивая головы, прошептал:
— Не — а, а что такое?
— Да кто ее знает, пропала где‑то, — возмущалась гномка, не переставая нервно листать практикум по зельеварению, — истеричка какая‑то, семь пятниц на неделе! Еще до завтрака ушла на базар, на полчаса всего, и до сих пор нету.