- Издеваешься?
- Какое я имею основание издеваться? Я не Белинский. Это он бы над тобой...
- Как там Левченко? - спросил Овцын.
- Тебе от него привет... Квартиру он переменил, живет теперь на проспекте Гагарина. Ну как? Возвращаешься в контору? - спросил Борис
Архипов.
- В марте - роды... - Овцын указал глазами на дверь.
- Это причина, - согласился Борис Архипов, но уверенности в его голосе не было.
- Пойду плавать в апреле, - сказал Овцын.
- А разве младенец не станет причиной?
- Боюсь об этом думать, - признался Овцын.
- Эх, сынок... - Борис Архипов ласково, погладил его полосатую куртку. - На каждое действо можно найти тысячи причин. Действо станет обоснованным и верным. А по прошествии времени заглянешь внутрь себя -и увидишь вдруг, что в душе вместо золотого слитка лежит куча медных пятаков на ту же сумму. Опешишь, поскребешь в полысевшем темени и задашь себе жалкий вопрос: куда делся юноша, который чувствовал в себе силу разобрать мироздание на кирпичи и воздвигнуть его заново по своему вкусу?
Эра сварила кофе по-мавритански.
- Только мы с вами умеем варить такой кофе, - улыбался довольный Борис Архипов.
- Я почти не работаю, - сказала Эра.- Есть время потренироваться в стряпне. Он вам не рассказывал, какой отравой я кормила его на заре семейной жизни?
- Зато вы сделали из него писателя, - сказал Борис Архипов.
- Все равно он удерет от меня в море, - вздохнула Эра.
После завтрака, оставшись вдвоем с Борисом, он спросил:
- Заедешь в Рязань, конечно? Передай привет.
- Двести километров не крюк, - сказал Борис Архипов. - Может быть, она согласится попутешествовать с нами по Волге... Нет, не согласится. Как ты думаешь, сынок?
- Не согласится, - сказал Овцын
- Ты всегда говоришь правду.
- Во лжи нет блага.
- Однако есть утешение.
- Краткое.
Он проводил его на вокзал; и когда Борис Архипов садился в вагон, сверкало солнце, шумели вокруг беспечальные люди и проводник стоял на посту у двери без шинели. Все было уже сказано, и чувствовалось, что машинист начал передвигать рычаги, чтобы стронуть поезд.
Овцын спросил:
- Надолго мы теперь?
Вагон двинулся. Борис сказал из тамбура:
- Это тебе решать.
Поезд ушел. Овцын стоял на перроне и щелкал зажигалкой, пытаясь прикурить, пока не понял, что кончился бензин.