- Ты уверена, что это будет о н?
- Не пугай меня! - вскрикнула она. - Я хочу, чтобы это был он, второй ты. Зачем мне вторая я?
- Может быть, она мне пригодится?
- Нет, ты не будешь эгоистом. Мне нужен он и только он.
- Хорошо. Пусть будет он. Ты сама назовешь его.
- Я сама назову его, - повторила Эра.
Ветер взвывал за окном, швырял в стекла снег, и стекла вздрагивали под ударами. А когда наступала тишина, Овцын слышал ровное дыхание Эры, самого родного ему человека во всем мире, и становилось странно, что еще полгода назад он не знал, не чувствовал, не ждал этого человека.
12
Два дня он изучал лунную трубу по доставленным из обсерватории копиям чертежей, потом, поверив в то, что знает достаточно, поехал на завод.
Раньше он бывал только на судостроительных верфях, да и то мельком, всегда по конкретному спешному делу, которое целиком занимало время и не давало присмотреться к обстановке. Запомнился ему стапельный грохот, суета внутреннего транспорта, авральные натиски достроечных партий, штурмующих план, который почему-то каждый раз был под угрозой срыва. Образовалось представление о заводе как о чем-то шумном, дымном, торопящемся, матюгающемся и опасном для пешего хождения, как переплет железнодорожных путей на подступе к большому вокзалу.
Здесь все выглядело иначе. Не было небритых дядек в ватниках с оборванными хлястиками, покуривающих на штабеле небрежно сброшенных краном досок, не было широкоплечих электросварщиков в прожженных брезентовых робах, укрывших лица под черными забралами, не было грохота, дыма и суеты. А были бесшумные электрокары, проезжающие по асфальтированному и очищенному от снега заводскому двору, и проходили люди в аккуратных синих халатах, на которые они набросили незастегнутые пальто. Мужчины были чисто выбриты и при галстуках, а женщины выглядели модно и кокетливо даже в халатах.
В конструкторском бюро сказали, что инженер Аркадий Васильевич Постников ушел в чертежную, из чертежной девушки послали его в сборочный цех, где он и нашел, наконец, Постникова. Инженер, сравнительно еще молодой и без халата, и мастер, пожилой и в синем халате, склонились над монтажным столом, внимательно и молча глядя на работающий механизм, в котором Овцын угадал фотографическую каретку лунной трубы. Отрекомендовавшись, он тоже стал молча смотреть на медленно поворачивающуюся каретку; и ему казалось, что каретка сделана отлично и работает так, как надо. Он обрадовался, что такой сложный узел уже готов.
- В общем опять ни фига не выходит ? - спросил у мастера инженер Постников, разогнув спину.- Как, Степан Иваныч?
- Ни фига не выходит, Аркадий Васильевич, - согласился мастер. -Трясет ее, заразу, как лихоманкой. Надо пересчитать шестеренки. Крупно ваты они у тебя.
- Думаешь?
- А что же тогда?
- Может, подшипник грешит? - предположил Постников.
- От подшипника такой болтанки быть не может, - покачал головой мастер. - Ну, от силы три микрона он даст. Не восемь же!
- А точность обработки круга?
- Тут в порядке. Я проверял.
- Тогда дело в передаче, ты прав, Степан Иваныч, надо пересчитать шестеренки, - сказал Постников. - Видите, какая ядовитая машинка? -улыбнулся он Овцыну. - Девятый раз ее корректируем, а все ни фига. Упрямится, не желает ровно идти.
Мастер посмотрел на Овцына внимательными глазами, спросил;
- А зачем вам, извините, такая точность?
Его и самого удивляли эти доли микрон, когда он вчитывался в чертежи, и он раздумывал об этом.
- Нужна большая экспозиция, - сказал он. - Поэтому выдержка будет долгой...
- Они будут фотографировать в разных лучах, - вставил Постников.
- И если сложенное движение трубы и каретки не совпадут со сложенным движением Земли и Луны, тогда на пластинке вместо изображения будет каша, - закончил Овцын.
- Зря это, - решил мастер. - Скоро на Луну люди прилетят, все глазами увидят. Сколько до нее расстояния?
- Триста восемьдесят четыре тысячи, - сказал Овцын.
- Ну вот, - сказал мастер. - Что вы с такой дали увидите? Ни фига вы не увидите.