Ученица темного мага: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я понимала, что все эти погружения во Тьму не более, чем медитации, погружения в саму себя, в темные глубины своего подсознания, вероятно имеющие общие корни со структурой Иаэрры… А Аргус Таррский писал сказки, способные лишь очаровать начинающих магов.

Лэйр Сартер присел рядом.

— Помнишь одну из своих первых книг по темной магии, «Многогранное обличье Тьмы» Таррского. Кажется, я совершенно зря сосредоточил твое обучение на науке, художественные произведения, психология и философия помогли бы тебе смотреть на мир глубже и шире. Не бросаться из крайности в крайность, не пытаться определить нечто среднее, а понять, что и Тьма, и Свет, Магия в общем — это каждая идея, каждая теория, каждое мнение, все вместе и все истинно, и только ограничение — неправда. Я считаю, что Таэрра единый организм в своем переплетении потоков магической энергии, а Свет и Тьма ее главные элементы, сердце и мозг одновременно, и каждая стихия какой‑то важный орган, насколько допустимы столь упрощенные сравнения. Я сторонник магико — диалектического таэрризма, но понимаю насколько неполны мои теории. А народ наяш-ди в самом сердце Краба верит, будто Таэрра — это прекрасная дева с кожей из Света и длинными косами из Тьмы. Она спит, свернувшись клубком, нерожденная, в утробе матери Вселенной. И настанет миг, когда она проснется и встанет во весь рост. Их восприятие, мое — есть одно и то же.

Учитель, наконец, замолчал. Меня всегда трогало, когда он говорил с такой страстью о магии, но этот монолог к чисто магии отнести сложно.

— Это уже совсем философия, — осторожно заметила я.

— Точно, — просто согласился темный маг. — Пожалуй, вот именно за это Утрин меня и ненавидит.

Кажется, я в чем‑то понимала лысого мага.

— У меня пропало всякое желание заниматься созданием духов, — флегматично произнес Сартер, после непродолжительного молчания. — Что ты там говорила насчет уборки?

Вот уж действительно, кошкин сын.

Проснулась я очередного кошмара с участием Тобрия Риске. Я вовсе не страдала от чувства вины за случайное убийство, я считала, что проводник сам виноват в своей смерти, и умер бы и без проклятья. Иногда я даже убеждала себя, что это просто совпадение, игнорируя уверенность учителя и авторов десятка книг, что все случайности, окружающие темного мага не случайны, естественны и закономерны. Увы, мое подсознание считало иначе.

Заснула я на коврике у камина. Вокруг разбросаны книги и бумаги, в ногах тарелка с недоеденными вишнями и перевернутый кувшин с остатками кваса. Через пару дней после прихода Утрина, учитель вновь вспомнил о своей идее с духом — симбионтом и привлек меня к делу. Лэйр Сартер терпеть не мог расчеты и, в общем‑то всю математическую сторону магии, предпочитая полагаться на вдохновение и интуицию, но иногда без этого не обойтись. Хорошо, когда под боком есть ученица способная рассчитать допустимую возможность изменений потоков маэн. В качестве объекта преобразования мы использовали ворона, как живое существо, традиционно относящееся к темным и обладающее достаточно высокоразвитым разумом. Запечатление в потоках маэн информации невероятно кропотливый и длительный труд. Информация как таковая чересчур нематериальная штука, еще в большей степени, чем эмоции она не отражена в потоках. Вернее отражена, но на совершенно другом уровне, не в форме видимых нитей определенного цвета, а как одна из волновых реакций их взаимодействия в сочетании с крохотными частичками маэн, управляемых разумом. Понять это просто читая совершенно нереально, но можно увидеть, если знаешь на что обращать внимание. Магическая запись звука, музыку под которую я танцевала, подобного плана: берется какая‑то вещь, тоже со своими условиями строения структуры, берется музыкант с инструментом, и после напряженной работы мага — специалиста создается чудесная штучка для прослушивания музыки. Очень — очень дорогая, естественно.

А когда речь идет не только о наполнении информацией под запись, а об изменении живого организма, слиянии его разума с определенными знаниями, и создание в результате чего‑то нового — это уже дело не на одну декаду.

Паучиха Кай-Ши казалась мне удивительно разумной для искусственного духа только в самом начале, варианты алгоритмов ее действий крайне ограничены, она только и могла выдавать мини — лекции на несколько десятков тем и реагировать парой эмоций. Но все равно, даже пусть полгода, создание подобного было для меня недостижимым идеалом.

Сейчас, от меня только и было толку, что пытаться изображать схемы вероятных переплетений потоков маэн, основываясь на слова учителя, и определять их практическую возможность без влияния на общую структуру мира. Совершенно наполовину интуитивная работа.

Я собрала все бумаги и книги в стопку, выбросила вишневые косточки в камин, проигралась немного с трансформацией тарелки с кувшином, получив итоге один единственный неровный шар неопределенного материала. Пожалуй, пора смириться, что особого таланта к превращениям одного предмета в другой я не имею и прекратить ставить неудачные эксперименты. Если эту прелесть, с искореженной недоструктурой увидит Лэйр Сартер мне несдобровать.

— Тори, иди‑ка прогуляйся, — учитель, как обычно появился в момент когда видеть его особенно не хотелось. Темный маг выглядел растрепанным и отрешенным, мое маленькое преступление против магии даже сумел не заметить. Или проигнорировать.

— Да, учитель, — я поспешила кивнуть и убраться из гостиной, безуспешно пытаясь незаметно закатить шар под кресло. Мои манипуляции были встречены снисходительным взглядом и насмешливо приподнятой бровью. Ох, уж эти его брови, я подозревала, что там особенно интересный элемент структуры его несравненного тела — уж больно невероятна эмоциональность и многозначительность, проявляемая этой скромной частью тела.

— Так… подожди, — он метнул прямо перед моим носом Клинок тьмы, срезая торчащие волосинки с моей вскудлаченной прически. Я замерла.

— Давно хотел тебе сказать, более того — приказать. Прекрати заниматься ментальной магией на других.

Наверное, у меня сейчас очень глупое выражение лица. Ментальной? Я как‑то про другую думала…

— Ты, что скрывать, научилась управлять собственной структурой в этом плане, но твое воздействие на других арохе… У тебя не получается, дорогая. Это не твоя специализация, категорически не твоя. Ты только можешь свести с ума. Одно дело если бы это было целенаправленно, но нет, своими попытками воздействия ты разрушаешь целостность структуры. Это как медленнодействующий яд, сначала незаметно, но полгода и арохе, который казалось с такой легкостью когда‑то выполнил твою просьбу и подарил кошель с деньгами, превращается в пускающего слюни идиота.

Я с трудом сдерживала злость. Да, после знакомства с Энн, знакомства с ее невероятными способностями я с жадным энтузиазмом бросилась на совершенствование своих возможностей в области ментальной магии. Тьма, то как эта проклятая женщина влияла на чужое сознание, ненавязчиво, так что я до сих пор не могла разобраться, какие из моих действий искренни, а какие результат ее магии. Я прочитала кучу книг на эту тему, что смогла выискать, а это тот еще труд — найти что‑то конкретной в библиотеке. Но вся информация такая мутная, совершенно не проясняющая как ее это удавалась, сплошные рассуждения по этике и опостылевшие описание того, как обнаружить ложь или заставить арохе с тобой согласиться. Это я и так знала, вот и пришлось, путем воздействия на других и наблюдениями пробовать усовершенствовать свою защиту. Бестолку, в общем‑то, но запрещать заниматься мне магией слишком даже для Лэйра Сартера. Тем более для Лэйра Сартера.

— Я надеялся, что ты сама поймешь, к чему приводят твои действия. Пора уже дорогая, научиться понимать. Но, увы, твой интеллект и понимание магии я переоценил. Я знаю, о чем говорю, тори. Я видел твоих несчастных, жертв, и если ты переживаешь из‑за нечаянного убийства безмозглого проводника, то лучше обрати свое внимание на неизбежное безумие молодой матери, бесплатно угостившей тебя вишнями, безумие и пожилого крестьянине, который отдал тебе весь свой заработок за продажу последней полудохлой лошади, последнею надежду для его больной дочери. Постепенное, возможно растянувшееся на десяток лет, безумие из‑за глупых экспериментов юной, слишком много знающей, идиотки.

Я задохнулась от возмущения. Ох, ну надо же! Это что, темный маг пробуждает мою совесть, ту штуку, которую он так старательно пытался заткнуть вечными лекциями о вседозволенности? Пусть ограниченной обязательством сохранения равновесия в структуре мира, но, в общем‑то, вседозволенности!

Я молча закусила губу, пытаясь усмирить свой гнев и непонимание. Да и откуда я могла знать, что мои невинные развлечения имеют такие последствия? Безумие, Тьма его побери. Это похоже на запугивание, простое запугивание. Так мне хотелось думать.

Лэйр Сартер подошел к одной из картин, с алым драконом, стремящимся ввысь, рассеянно провел рукой по резной рамке из черного такфиса.

— Что пробудило в тебе такой активный интерес к ментальной магии, Тори?

— Сложно сказать, учитель. Я, как только начала заглядывать в Цейр, стала экспериментировать.

Можно даже сказать, ты сам меня на это подтолкнул.

— О, вот то действительно были безобидные эксперименты. А все дело только в Энн.