Ученица темного мага: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вероятно, эта кошка, — произнес Сартер. — первый оборотень на Таэрре. Созданный искусственно, это известно достоверно. Один из элементов, что впоследствии привел к Катастрофе. Но в путеводителях по Клионе говорится о другом. Посетить галерею и взглянуть на эту картину следует, дабы обрести цель в жизни, принять решение, когда стоишь на распутье, чтобы обрести смысл. Что чудо ее заключается в передаче образа совершенно невозможного… Сложно сказать, что именно невозможного, но, в общем, с силой самовнушения многим помогает.

Я хочу рассказать тебе иное. Чем является Род в видениях Эвена Товелло?

— Кажется, он на них смотрит, — насколько это возможно представить с не имеющим конкретного лица типом, — в смысле на девушку и кошку…

— Да, конечно. Помощь и координация. Все исследования проводили арохе, но управлялись Родом. Это можно увидеть по их символичным связям, переходам оттенков. Взгляни еще на его возможности: фантастические звери в левом верхнем углу — эксперименты по созданию новых форм жизни, замкнутость на нем серебряных нитей — контроль информационной сети, знак феникса на рукаве — способность к воскрешению, слишком примитивный для Товелло символ, кстати…

Много еще деталей показывают всемогущество, но при всем этом невозможно до конца понять, подчиняется Род Таэрре, или наоборот. То, каким был мир в те времена, не узнать через прошедшие тысячелетия, остается только попытаться представить. Уловить общий смысл мира, где идеи равны возможностям арохе, а Род — те границы, что удерживают их в необходимых рамках.

Магия, потоки маэн, опутывающие Таэрру — самое прекрасное, что есть, не так ли? Таинство, безграничная возможность осознания и наслаждения изменчивостью и постоянством, зыбкостью и неповторимостью. Магия — дыхание Таэрры. Магия движется в ритме Таэрры, способ жизни Таэрры, подчиняется идее Таэрры. Магия — циклична, бесконечна, индивидуальна. Тьма, выбранная нами часть Магии — есть мы. Наше мировоззрение. Наша вера. Наше искусство творить, наш способ видеть и жить. Магия — не обыденность. Тьма — не ограниченность мышления только одной стороной восприятия, и не сухой инструмент прямого и непрямого воздействия. Да разве тебе нужно объяснять? Ты же все прекрасно сама чувствуешь.

А теперь представь наш идеальный мир докатастрофских времен. С одной стороны все тоже самое, только лучше, но с другой… Прекрасное время, когда все чудо магии было естественной, обыденной, как принятие пищи, частью жизни арохе. Абсолютно каждого арохе. Когда терялся весь смысл единения с ней, весь смысл эмоций, смысл твоей избранности, достигнутой собственным талантом, трудом и стремлением! Чудесное слово гармония означало техническую слаженность.

Тяга к познанию была, но, казалось, что все имеющееся уже познано. Понятие веры было, но актуального смысла в нем не осталось. Только надо же было двигаться дальше, создавать что‑то новое — противоестественное, но новое. Раз это возможно — овеществить имеющиеся идеи. Не стоять на месте — постоянно преобразовывать окружающий мир и собственную душу, вносить новые элементы в структуру мироздания.

И довносить до необходимости перерождения. Спорно, правда, какой путь выбрать?

Лично я просто хочу одного — чтобы Тьма, чтобы магия не превращалась в инструмент. Чтобы она была жива. Да, сложно судить, как обстояли дела три тысячи лет назад. По сохранившимся документам нет никаких сведений о разделении на стихии, на источники. На Свет и Тьму. Это и был результат перерождения. После Катастрофы магия стала обретать новую форму… Появились новые легенды о сотворении мира, стихии Тьмы и Света, олицетворявшие две стороны жизни и смерти, стихии огня, воды и прочее, напоминающее из каких элементов состоит мир. Персонификация первостихий. То, что ты чувствуешь, погружаясь во Тьму, моя дорогая.

А умные арохе вдруг решили, что проще идти по прошлому шаблону, что это и есть — прогресс. Добиться возвращения утопического общества эпохи Возвышения. Использовать знакомые наработки с технологиями и наукой. Техномагия — это медленное убийство магии как нечто большего, чем просто способ удобного существования арохе…

Учитель говорил что‑то еще, а я молчала. Смотрела на картину и просто слушала, отложив на потом все вопросы и возражения. Картина вот красивая, отчего бы не посмотреть, попытаться выглядеть в ней все подсмыслы, которые обнаружил Сартер. Мысленно проклясть всех проклятых арохе внушающих мне идеалы своего видения мира. Живут же как‑то, действуют, без предварительных метаний из крайности в крайность, просто живут без оценки поступков и мыслей с точки зрения глобальной правильности. Но, кажется, для ученицы темного мага это непозволительная роскошь. А для наследницы Рода тем более.

Лэйр Сартер не любил запах Клионе. Зэйрелию называли приторной, слишком насыщенной, до безвкусицы, но она была жива. А столица страны Драконов была Городом Мертвых. Городом — символом, искусственным, но прекрасным без сомнения.

Привести Тори в Клионе и не показать утренний танец драконов, было бы настоящим кощунством. Темный маг и его ученица стояли на холме с порталом. Из‑за вида, что открывался отсюда, частенько можно было наткнуться на редких туристов или просто любителей прекрасного, но сегодня повезло. Тори присела на землю, скрестив ноги, и заворожено смотрела на то, как над рекой, что при свете восходящего солнца казалась расплавленным золотом, взмывают драконы — разных форм и цветов, но неизменно красивые. Плавные движения сменялись стремительными пике, бессистемные кувырки — стройной общей фигурой. Музыки нет, но в сознании раздается едва уловимая мелодия. Как Харине славилась своей прозой, Атресса — музыкой, Салетта — художниками, так Коготь Торы — танцами.

— А как же то, что вы… мы, темные маги, использующие прямое воздействие, так храним свои тайны, не давая возможности каждому внести свою лепту в развитие магии? — неожиданно Тори оторвалась от сказочного зрелища и повернулась к Лэйру с легкой скептической усмешкой. — И причем здесь Род, в который я так нежданно оказалась замешенной? Особенно лично для тебя, учитель. И да, что, все‑таки, будет, если кто‑нибудь узнает обо мне?

Лэйр Сартер улыбнулся.

— Как насчет того, чтобы самой подумать над ответами? Только твое мнение, ни кем не навязанное. И да, я знаю о тебе. И я не убью. Попробуй мне верить, дорогая ученица.

Глава 18

Я поежилась от холода, потеплее закутываясь в плащ. Неожиданно погода вспомнила о том, что уже середина осени, и серьезно испортилась. Прямо‑таки до мокрого снега, плевавшего на то, что на деревьях еще крепко держались пожелтевшие листья. Жители Алмаза переменами опечалены, и на улицах практически никого, зато не такие уж и многочисленные таверны оказались переполненными. А мне, между прочим, есть хотелось…

— Хэй, Вики!

Сразу и не поняла, к кому это обращаются — имя Тори стало совсем родным. Но я чувствовала, как мужчина, окликнувший меня, уверено подошел сзади. Пришлось обернуться.

— Забыла меня?

Только посмотрев прямо в глаза, я вспомнила. Слишком он стиль свой поменял: утонченность вместо нарочитой дикости меняла внешность не хуже магии. Не удивительно, что и на приеме у Инессы я его не узнала.

— Эрест Трешшет, — выудила из памяти имя оборотня, повстречавшегося во время моей лесной эпопеи в начале года. Оборотня, появившегося так подозрительно некстати. Единственного арохе, вероятно видевшего за остатками моей лжеструктуры истинную. А может и нет. Все‑таки тогда он сказал, что ничего за щитами не разобрал. Правда, теперь я уже опытная — знаю, что эти проклятые темные арохе только и умеют лгать и лицемерить.

— Рад тебя снова видеть, на этот раз в добром здравии. Заметил на приеме у Инессы, но задницей чуял, что рядом крутился Сартер…

— Зато на этот раз тебя задница подвела, — взбешенный учитель традиционно появился неожиданно и сразу набросился на бедного оборотня. Серьезно набросился. С легкость прижал к стене дома, а тот и не думал сопротивляться. Я только глаза закатила и отошла на шаг.

— Что ты здесь вынюхиваешь, песик?

— О, ради Тьмы, успокойся. А то подумаю, что мне действительно есть, что вынюхивать. Просто хотел поздороваться со случайной знакомой, и от тебя хотел держаться подальше во избежание таких вот раздражающих ситуаций. — Эрест говорил расслабленно, не шевелился, но желтые звериные глаза его яростно пылали. — Когда ты успел стать таким параноиком, Лэйр?

— Я всегда параноик, когда дело касается моей собственности, — учитель, наконец, отпустил оборотня, и тот невозмутимо поправил камзол.

Забавно, но меня уже все эти собственности совсем не цепляют. Почти совсем. Просто захотелось, чтобы Трешшет хорошенько ему врезал.