— Но иногда скучаю, по величию собственных деяний и чувству мировой важности. Одно дело охранять Леди, другое — очищать мир от зла, — Эйз усмехнулся собственным словам. — Кстати, сегодня пришло письмо, что недавно Орион умер. Сердце. Ты слышала?
— Нет, — я с трудом сохранила невозмутимость. — Должно быть, это случилось во время моего пути сюда.
У меня были определенные подозрения, кто замешан в смерти Стража. Но, проклятье, зачем? Сартер так оскорбился поимке его собственности? Глупость какая, с Орионом все давно было договорено, о том, что кому позволено. Зачем создавать себе новые заботы? Чтобы учитель не говорил про вседозволенность, но жить полностью вне закона неудобно.
Эйз еще что‑то рассказывал про свою новую жизнь, работу и знакомых, уважительно восторгался Леди Инессой, обходя разговоров о ее втором лике. Через черный ход в задней части знания, мы, минуя ряд дверей и пустынных коридоров, шли по тайному проходу прямо в покои Леди.
Перед дверью Эйз остановился:
— Я сам сначала зайду. Спрошу сначала, подожди здесь.
Я покорно кивнула, прокручивая в голове путь, по которому пришли — пригодится. Через дис парень вернулся.
— Входи, назад сама вернешься. Приятно было вновь встретиться.
Вот человек, уже забыл, как пугался моей темномагической натуры.
Слабо горели свечи, погружая комнату в легкий полумрак, но было заметно, что и здесь царят любимые цвета Алмаза — черные и белые.
— Что‑то случилось? — Инесса была в халате, выглядела сонной.
Я подошла к ней, бесстрашно ступая на разосланную по полу шкуру белого волка.
— Я только уточнить хотела, сколько смысла имеет вера твоим обещаниям?
— Ты о чем? — осторожно спросила двуликая, сменяя облик на Энн.
— О револь… — девушка быстрым движением заткнула мне рот ладонью, я от неожиданности и увернуться не подумала.
— Молчи, я поняла, — она приблизилась ко мне, сосредоточенно сияя своими пронзительно — синими глазами. После сея напряженной тишины, на красивом личике отобразилось глупое недоумение.
— Упсс, — издевательски протянула я, убирая ее руку. — Что‑то не получается?
— Как ты это сделала? — Энн растерянно сделала шаг назад.
— Долгим и упорным трудом. Встреча с тобой подстегнула меня к самосовершенствованию. Как видишь, неплохо получилось.
Облегчение и закономерное самодовольство распаляло желание похвастаться.
— Так какого ты так вела себя утром, будто боялась моей силы? — двуликая чуть ли не рявкнула. — Могла бы сразу поделиться собственной крутостью.
Вот уж здорово она выбрала тон и слова, чтобы убить во мне всякое желание расписывать свои таланты.
— Револьвер, Энн. Я, конечно, теперь, с одной стороны понимаю твои опасения. А вдруг о твоем незаконном оружии прознал бы Лэйр Сартер. Он так чувствительно относится к техномагии, чую, настал бы конец вашим приятельственным отношениям.
— Не уверена, что не настал бы конец моей жизни. Но если ты забыла, нас все равно связывает контракт, ты не можешь ничего ему рассказать.
— Я могу намекнуть, это как раз та тема, на которую намекнуть возможно и в рамках контракта.
— Только ты этого делать не собираешься.
Энн успокоилась, смотрела на меня раздражающе уверенно. Не желая трепыхаться с бесполезными оправданиями или извинениями. Так, что я чувствовала себя маленькой глупой девочкой, рядом с самой всезнающей и всепонимающей тетей во всем мире. Так, что каждое мое обвинение, каждая капля обиды оказывалась только наивным подростковым выпендрежом. Так, что я ощущала себя такой мелочной, пакостной гордячкой. И никакого ментального воздействия. Энн это просто не нужно.
— Нет.
Разве я могла ответить по — другому?
Лэйр Сартер вошел в комнату, когда закрывая дверь за Тори, двуликая вновь обратилось Инессой. Женщина резко развернулась, встретившись взглядом с темным магом, горько улыбнулась.