— И даже в первую сотню Ваша Милость.
— Продаёшь?
— Хозяин продаёт, я работник, сегодня последний день работаю, десять лет долг отрабатывал.
— Ты ведь не рабатец?
— Да Ваша Милость, я нантец. Мой долг перекупил хозяин, ему нужен был опытный работник на конюшне, так я попал в Рабат.
— Домой собираешься?
— Да ваша милость.
— Мне нужен слуга, у меня три лошади, жеребёнок, и дорога до Соло. Работа проста, помыть почистить, обиходить, собрать дрова для костра и смотреть по сторонам. Поменьше болтать, побольше делать, серебряный в неделю. Зови хозяина, этих трёхлеток я покупаю.
Мужичок завертел головой, отыскал среди десятков тюрбанов, тюрбан своего хозяина и подбежав к нему, доложил о покупателе. Хозяин, несмотря на почтенный возраст, рысью подбежал и сходу начал расхваливать лошадей и меня.
— Сразу видно Ваша Милость, что вы знаток лошадей. Многие прошли мимо своего счастья, но вы то, оценили верно. Десять серебра за каждую, прошу Ваша Милость.
— Даю по шесть за каждую, и четыре сверху, если отпустишь со мной этого работника. Насколько я знаю, долг он отработал. Я еду в Нант, мне нужен слуга, что скажешь?
— Ещё по серебряному за лошадь, Ваша милость и один за работника.
— Даю ещё один, и забираю одно седло на выбор.
— Договорились Ваша Милость.
Я отсчитал оговорённое серебро, и отдал его продавцу. В этом мире не было битья ладоней об ладонь (ритуал, скрепления договора). Слово, «договор», «договорились» и являлись фактом заключения купли продажи.
— Эй, слуга! Как тебя зовут?
— Киртоака, Ваша Милость.
— Для меня это слишком длинно, будешь просто Кир.
— Как скажете господин.
Что то твоё, осталось на прежнем месте?
— Нет господин. У должника, ничего своего нет.
— ну и хорошо. Вон видишь, мальчишка вываживает кобылу и рядом жеребёнок?
— Да ваша Милость.
— Это и есть мой табун, одна моя, одна для тебя, одна для поклажи. Пошли.
— Эта лошадь будет Лада, жеребёнок Тёпа, как назовёшь остальных мне всё равно, жеребёнка будем учить на боевого коня, ты понял меня Кир?
— Да ваша милость.
— Отведите лошадей в конюшню харчевни. Пусть там их напоят и накормят если нужно. оба вернётесь ко мне сюда. Буду ждать. Бегом! Марш! Через полчаса. они вернулись . а сними был попавший на деньги купец, и один из стражников.
— Ваша Милость. Простите ради Матери, в расстройстве от проигрыша был. Не помнил себя, не губите. Пять золота, это много, возьмите пять серебра, запричитал купец.
— Купец! Ты со мной торговаться вздумал? А ты знаешь, что оскорбив лошадь, ты оскорбил всадника? Повторил я бессмертные слова молодого повесы. Ты, можно сказать, ударил меня хлыстом.
— Стражник, что по законам Рабата, предусматривается за насилие простолюдином над дворянином. Стражник не ожидавший таких хитромудрых выводов, выпучил глаза и заинтересованно глядя на купца доложил: