Начинали мы на Славутиче...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Свой глаз вернее, — смутился Макурин и тут же добавил: — Сейчас распоряжусь, товарищ полковник.

К 16 часам гитлеровцы были выбиты из всех пристанционных построек. Станция Чеповичи перешла в наши руки. Линия фронта теперь проходила за ней более чем в полутора километрах. Развивая успех в направлении хутора Балярка, наши полки овладели восточной окраиной Липляпы, колхозом «Перемога» и селом Иосифовка. Положение на участке 226-й стрелковой дивизии было полностью восстановлено.

На следующий день немцы, правда, попытались вернуть утраченные позиции. Они атаковали части 8-й стрелковой большими силами пехоты в сопровождении 30 танков, 12 самоходок и 15 бронемашин, но были отброшены, понеся большие потери. Всего в этих тяжелых боях в районе Чеповичей нами во взаимодействии с 4-м гвардейским танковым корпусом было подбито и сожжено свыше 100 танков и бронемашин, уничтожено 78 пулеметов, 24 миномета, 15 орудий и до 4200 солдат и офицеров противника. Большую роль, особенно в борьбе с танками, сыграла артиллерия. Опыт боев за Чеповичи показал возросшую маневренность противотанковых средств. Именно благодаря тому, что мы могли быстро перемещать их на наиболее угрожаемые направления, наши части успешно противостояли массированным танковым ударам немцев.

План немецко-фашистского командования по окружению советских войск в районе Чеповичи, Малин полностью провалился. 24 декабря потерпевшие поражение гитлеровцы начали отводить танковые дивизии с нашего участка в юго-западном направлении, где уже началось наступление основной ударной группировки 1-го Украинского фронта.

Во второй половине декабря 1943 года советское командование завершило сосредоточение довольно значительных стратегических резервов в районе Киева. В подчинение генералу Н. Ф. Ватутину были переданы 1-я гвардейская армия генерал-полковника А. А. Гречко, 18-я армия генерал-полковника К. Н. Леселидзе, 1-я танковая армия генерал-лейтенанта М. Е. Катукова. Было решено начать новое мощное наступление в Правобережной Украине с целью разгрома противостоящих сил противника и выхода на реку Южный Буг. Предусматривалось нанести два удара: главный — по району Брусилова с последующим выходом на рубеж Липовец, Винница, Любар; вспомогательный, начав его двумя днями позже, — по малин-радомышльской группировке немцев с выходом на рубеж Любар, река Случь. Эту вторую задачу и предстояло решать войскам нашей армии, усиленной к тому времени двумя танковыми и одним кавалерийским корпусами.

60-й армии пришлось в тот период активно участвовать в дезинформации противника. По распоряжению командующего фронтом в районе Перемога, Мелени, Чеповичи, Ксаверов демонстрировалось сосредоточение крупных войск пехоты и танков, распускались слухи, что мы перешли к жесткой обороне на всем фронте, а наступать будем лишь на коростеньском направлении. Гитлеровцы были введены в заблуждение, и удар основной группировки 1-го Украинского фронта оказался для них полной неожиданностью, что, безусловно, способствовало успеху Житомирско-Бердичевской операции.

28 декабря перешли в наступление и войска 60-й армии. Корпус прорывал оборону противника западнее Мелени на фронте до 18 километров. В первом эшелоне у нас были 8-я и 226-я дивизии, во втором — 147-я. 248-я отдельная курсантская стрелковая бригада, сыгравшая свою роль в боях за Чеповичи, была уже к этому моменту расформирована. Всем оставшимся в живых курсантам, превосходно показавшим себя в боях, по приказу Черняховского были присвоены офицерские звания, и они получили назначения в полки корпуса на должности командиров взводов.

За шесть дней наступления мы с боями продвинулись на юго-западном направлении до 120 километров. Наступавший правее нас 24-й стрелковый корпус начал отставать: немцы оказывали здесь более ожесточенное сопротивление. Фланг нашего корпуса, таким образом, оказался открытым. Тем временем действующие справа части 13-й армии обходом с севера перерезали дороги западнее Новоград-Волынского, лишив 147-ю немецкую пехотную дивизию путей отхода. Боясь полного окружения, она стала быстро отступать в южном направлении, то есть практически на нас. Утром 3 января 1944 года гитлеровцы, стремясь через Рогачев выйти к Шепетовке, достигли Кикова, где находился штаб 8-й стрелковой. Кроме штаба здесь были и спецподразделения. Завязался бой. Командир дивизии генерал-майор Андрей Семенович Смирнов лично возглавил оборону. В окопах вместе с бойцами сражались все офицеры штаба во главе с его начальником полковником Петром Ефимовичем Шелковенковым.

Срочно был поднят по тревоге 229-й стрелковый полк 8-й дивизии, находившейся на коротком отдыхе в районе Полонистое. Он был брошен к Юзефовке, чтобы не допустить выхода противника из окружения. Подразделения полка с ходу вступили в бой, так же как и два батальона 985-го полка 226-й дивизии, находившиеся в Рогачеве и срочно перемещенные в район Мазуры. Хотя немцы на этом участке были отброшены, но вскоре снова атаковали наши позиции из района Орелы силою до полка пехоты, но — безуспешно. К вечеру окруженная группировка была полностью уничтожена.

11 января корпус возобновил наступление и, преодолевая сопротивление отдельных групп противника, к исходу следующего дня вышел к реке Корчик на рубеж Берездов, Романув. Здесь ему было приказано занять оборону и не допустить прорыва немцев из Шепетовки в северном направлении.

Укрепляя оборону, мы одновременно очень успешно вели разведку боем. Например, 15 января полковник В. Я. Петренко выслал усиленную стрелковую роту в направлении Славуты. Подразделение, не встретив сильного сопротивления, ворвалось в город и, уничтожив находившиеся там небольшие подразделения противника, овладело им. Было захвачено 25 складов продовольствия, отбит госпиталь военнопленных, где находилось 600 раненых и больных, которых гитлеровцы намеревались уничтожить. Помощь подоспела вовремя. Петренко поспешил усилить оборону Славуты еще одним батальоном 989-го стрелкового полка.

…Наступили январские морозы. Земля заледенела, стала как каменная. Сооружая укрытия, приходилось пускать в ход ломы, кирки. Красноармейцы в кровь сбивали себе ладони. И все же мы продолжали укреплять оборону. За десять дней было отрыто только ходов сообщения и траншей 23 000 погонных метров. И это сыграло свою роль при отражении контратак гитлеровцев, начавшихся 28 января из района Шепетовка, Городище. Противник рвался на Славуту и даже имел частичный успех: окружил в районе Плесной один батальон 985-го полка 226-й дивизии и овладел Плешином. Однако танки гитлеровцев вскоре были остановлены, а два из них, прорвавшиеся к Славуте, были уничтожены под Каменкой. Всего противник потерял здесь 13 танков, 3 бронемашины, 2 бронетранспортера и до 250 солдат и офицеров убитыми. Вечером 28 января немцы оставили Плешин. Вскоре они были выбиты и из Шепетовки. Здесь действовали 18-й гвардейский стрелковый и 25-й танковый корпуса.

Бои, которые вел корпус, продолжались. 25 февраля по распоряжению генерала Н. Е. Чувакова 8-я стрелковая дивизия перешла в наступление. Выйдя на реку Горынь, она освободила населенные пункты Болотовки, Хорошев, Юровка, Корнища, где и закрепилась. Части корпуса начали готовиться к мартовскому наступлению.

Глава третья

Мартовское наступление

Наступила весна третьего года войны. На Украине она была необычно ранней. Уже в январе начал таять снег. Вскоре пошли обильные дожди; реки вскрылись и вышли из берегов. К середине февраля распутица достигла предела. На многие десятки километров местность стала непроходимой. Под водой оказались не только пойменные луга, но и примыкающие к ним огромные площади низин и оврагов. На дорогах в жидком месиве увязали даже танки. Передвижение войск в таких условиях крайне затруднено. И если не принять предварительно продуманных и обоснованных мер, боевая техника и тылы будут отставать, а части не получат самого необходимого: продовольствия, боеприпасов, горючего.

Именно поэтому весной 1944 года немецко-фашистское командование надеялось, что распутица задержит наше наступление, даст ему передышку для пополнения потрепанных частей и создания надежной глубоко эшелонированной обороны, которую советским войскам уже не преодолеть. Кроме того, фашисты хотели еще хотя бы некоторое время попользоваться богатейшими ресурсами Правобережной Украины и судорожно вывозили из оккупированных районов все, что можно: уголь, железо, лес, продовольствие, культурные ценности. И, самое главное, угоняли в рабство население. Десятки эшелонов везли нашу молодежь на каторжные работы в Германию. Сотни тысяч советских людей томились в концлагерях, ставших фабриками смерти, стонала под фашистским сапогом еще значительная часть нашей многострадальной земли. Народ ждал освободителей, считая дни и часы до своего вызволения.

И мы понимали это, видя, через какой ужас фашистской неволи прошли люди в освобожденных нами городах и селах. Не было в армии воина, который бы всей душой не рвался вперед, не жаждал поскорее расквитаться с ненавистным врагом и избавить Родину от гитлеровской нечисти. Высокий наступательный дух в войсках нужно было поддерживать и направлять на решение больших и трудных задач. И для этого делалось все.

Противник, несмотря на большие потери, понесенные в предыдущих сражениях, был еще силен. По приказу Гитлера на восток после тотальных мобилизаций подбрасывались новые резервы. Везде, где только можно, гитлеровцы снимали боеспособные части и срочно перебрасывали их на советско-германский фронт, особенно на участок от Черного моря до Припяти, который считали наиболее уязвимым. Сюда из Франции, Югославии, Дании, Германии спешно были передислоцированы четырнадцать дивизий, из них три танковые. Лихорадочно оборудовали фашисты рубеж обороны, строили укрепленные полосы по Южному Бугу, Днестру, на границах Румынии. Ряд городов — Ковель, Тернополь, Хотин, Каменец-Подольский, Могилев-Подольский, Яссы и другие — они объявили «крепостями» и приспосабливали их к упорной обороне. Комендантами в них назначались самые фанатичные нацисты, которым давалась неограниченная власть.

Разумеется, советское командование знало об этих мероприятиях и расчетах противника, однако приостанавливать наступление не намеревалось. Наоборот, еще в ходе зимней кампании Ставкой был разработан план освобождения всей Правобережной Украины. Уже 18 февраля, фактически еще при завершении Корсунь-Шевченковской операции, войска 1-го Украинского фронта получили указание готовиться к дальнейшему наступлению. Почти без паузы было решено начать новую операцию, вошедшую в летопись Великой Отечественной войны под названием Проскурово-Черновицкой.

Перед войсками нашего фронта у немцев были две танковые армии — 1-я и 4-я. Всего в них насчитывалось одна моторизованная, четырнадцать пехотных и десять танковых дивизий, а также одна мотострелковая бригада, действия которых поддерживала авиация 4-го воздушного флота. По данным нашей разведки, наиболее уязвимым у противника был левый фланг. Вот почему сюда и было решено нанести главный удар из района Шепетовки в общем направлении на Чертков силами нашей 60-й общевойсковой, а также 3-й и 4-й танковых армий. Ставилась задача расчленить группировку противника между Тернополем и Скалами, выйти к Карпатам, перерезав основную и, по сути, единственную железнодорожную магистраль, питающую южную группу гитлеровских войск. В результате немцы были бы вынуждены перейти на снабжение через Румынию, то есть путем, который вдвое длиннее и, конечно же, значительно сложнее.

По решению командарма И. Д. Черняховского районом прорыва обороны противника был установлен участок нашего корпуса. Таким образом, мы как бы ставились на острие главного удара.

К 24 февраля части корпуса занимали рубеж Хотень-2, Плужное, Плешин, составляющий примерно 50 километров по фронту. Непосредственного соприкосновения с противником мы не имели. Дело в том, что корпус располагался в лесах, удобных для маскировки войск, а впереди была совершенно открытая, невыгодная в тактическом отношении местность. Кроме того, от линии Плужное, Михля до реки Горынь тянулась низина, залитая во многих местах водой. Вот почему между нами и немцами, оборона которых проходила по реке, была нейтральная зона шириной до 40 и глубиной 12–15 километров, в которой действовали разведгруппы. Помимо того, как у нас, так и у противника стояло местами боевое охранение.

25 февраля во второй половине дня корпус получил приказ командарма: для подготовки к предстоящей операции под прикрытием передовых отрядов уничтожить подразделения противника в нейтральной зоне, выйти на линию Ямполь, Белогородка к реке Горынь, с ходу захватить и удержать плацдармы на ее южном берегу, после чего приступить к инженерному оборудованию исходного района для наступления.

Прочитав шифровку, генерал Чуваков задумался, медленно прошелся по комнате, остановился у окна. По стеклу сползали тяжелые капли дождя. День был пасмурный, в доме царил полумрак.

— Да-а, погодка, — покачал он головой. — Ног из грязи не вытянешь.

К этому времени комкор уже оправился от контузии, так и не согласившись лечь в медсанбат хотя бы на день.

— Трудненько нам будет, — продолжал Никита Емельянович. — Всю артиллерию надо переводить на конную тягу. Иначе пехота останется без огневого прикрытия. Машины не пройдут даже по дорогам…

Глубина колеи на дорогах достигала 60–80 сантиметров. «Виллисы», считавшиеся вездеходами, и те застревали на околицах Белотина, где располагался штаб корпуса. Артиллерии же предстояло в ходе боя маневрировать не только огнем, но и, как говорится, колесами.

— Нам надо иметь хотя бы один маршрут, идущий вдоль фронта, — предложил я.

Чуваков тут же повернулся к полковнику Квашневскому: