Избранные произведения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Средней штиль состоять должен из речений, больше в российском языке употребительных, куда можно принять некоторые речения славенские, в высоком штиле употребительные, однако с великою осторожностию, чтобы слог не казался надутым. Равным образом употребить в нем можно низкие слова; однако остерегаться, чтобы не опуститься в подлость. И словом, в сем штиле должно наблюдать всевозможную равность, которая особливо тем теряется, когда речение славенское положено будет подле российского простонародного. Сим штилем писать все театральные сочинения, в которых требуется обыкновенное человеческое слово к живому представлению действия. Однако может и первого рода штиль иметь в них место, где потребно изобразить геройство и высокие мысли; в нежностях должно от того удаляться. Стихотворные дружеские письма, сатиры, эклоги и элегии сего штиля больше должны держаться. В прозе предлагать им пристойно описания дел достопамятных и учений благородных.

Низкой штиль принимает речения третьего рода, то есть которых нет в славенском диалекте, смешивая, со средними, а от славенских обще неупотребительных вовсе удаляться, по пристойности материй, каковы суть комедии, увеселительные эпиграммы, песни; в прозе дружеские письма, описания обыкновенных дел. Простонародные низкие слова могут иметь в них место по рассмотрению. Но всего сего подробное показание надлежит до нарочного наставления о чистоте российского штиля.

Сколько в высокой поэзии служат однем речением славенским сокращенные мысли, как причастиями и деепричастиями, в обыкновенном российском языке неупотребительными, то всяк чувствовать может, кто в сочинении стихов испытал свои силы.

Сия польза наша, что мы приобрели от книг церьковных богатство к сильному изображению идей важных и высоких, хотя велика, однако еще находим другие выгоды, каковых лишены многие языки; и сие, во-первых, по месту.

Народ российский, по великому пространству обитающий, невзирая на дальнее расстояние, говорит повсюду вразумительным друг другу языком в городах и в селах. Напротив того, в некоторых других государствах, например в Германии, баварской крестьянин мало разумеет мекленбургского или бранденбургской швабского, хотя все того ж немецкого народа.

Подтверждается вышеупомянутое наше преимущество живущими за Дунаем народами славенского поколения, которые греческого исповедания держатся. Ибо хотя разделены от нас иноплеменными языками, однако для употребления славенских книг церьковных говорят языком, россиянам довольно вразумительным, которой весьма много с нашим наречием сходнее, нежели польской, невзирая на безразрывную нашу с Польшею пограничность.

По времени ж рассуждая, видим, что российский язык от владения Владимирова до нынешнего веку, больше семисот лет, не столько отменился, чтобы старого разуметь не можно было: не так, как многие народы, не учась, не разумеют языка, которым предки их за четыреста лет писали, ради великой его перемены, случившейся через то время.

Рассудив таковую пользу от книг церьковных славенских в российском языке, всем любителям отечественного слова беспристрастно объявляю и дружелюбно советую, уверясь собственным своим искусством, дабы с прилежанием читали все церьковные книги, от чего к общей и к собственной пользе воспоследует: 1) По важности освященного места церькви божией и для древности чувствуем в себе к славенскому языку некоторое особливое почитание, чем великолепные сочинитель мысли сугубо возвысит. 2) Будет всяк уметь разбирать высокие слова от подлых⁴ и употреблять их в приличных местах по достоинству предлагаемой материи, наблюдая равность слога. 3) Таким старательным и осторожным употреблением сродного нам коренного славенского языка купно с российским отвратятся дикие и странные слова нелепости, входящие к нам из чужих языков, заимствующих себе красоту из греческого, и то еще чрез латинской. Оные неприличности ныне небрежением чтения книг церьковных вкрадываются к нам нечувствительно, искажают собственную красоту нашего языка, подвергают его всегдашней перемене и к упадку преклоняют. Сие все показанным способом пресечется; и российский язык в полной силе, красоте и богатстве переменам и упадку не подвержен утвердится, коль долго церьковь российская славословием божиим на славенском языке украшаться будет.

Сие краткое напоминание довольно к движению ревности в тех, которые к прославлению отечества природным языком усердствуют, ведая, что с падением оного без искусных в нем писателей немало затмится слава всего народа. Где древней язык ишпанской, галской, британской и другие с делами оных народов? Не упоминаю о тех, которые в прочих частях света у безграмотных жителей во многие веки чрез преселения и войны разрушились. Бывали и там герои, бывали отменные дела в обществах, бывали чудные в натуре явления; но все в глубоком неведении погрузились. Гораций говорит:

Счастливы греки и римляне перед всеми древними европейскими народами. Ибо хотя их владения разрушились и языки из общенародного употребления вышли, однако из самых развалин сквозь дым, сквозь звуки в отдаленных веках слышен громкой голос писателей, про-поведающих дела своих героев, которых люблением и покровительством ободрены были превозносить их купно с отечеством. Последовавшие поздные потомки, великою древностию и расстоянием мест отделенные, внимают им с таким же движением сердца, как бы их современные одноземцы. Кто о Гекторе и Ахиллесе читает у Гомера без рвения? Возможно ли без гнева слышать Цицеронов гром на Катилину⁶? Возможно ли внимать Горациевой лире, не склонясь духом к Меценату, равно как бы он нынешним наукам был покровитель?

Подобное счастие оказалось нашему отечеству от просвещения Петрова и действительно настало и основалось щедротою великия его дщери. Ею ободренные в России словесные науки не дадут никогда прийти в упадок российскому слову. Станут читать самые отдаленные веки великие дела Петрова и Елисаветина веку и, равно как мы, чувствовать сердечные движения. Как не быть ныне Виргилиям и Горациям? Царствует Августа Елисавета; имеем знатных и Меценату подобных⁷ предстателей, чрез которых ходатайство ее отеческий град снабден новыми приращениями наук и художеств. Великая Москва, ободренная пением нового Парнаса, веселится своим сим украшением и показывает оное всем городам российским как вечной залог усердия к отечеству своего основателя, на которого бодрое попечение и усердное предстательство твердую надежду полагают российские музы о высочайшем покровительстве.

<Сентябрь> 1758

Комментарии

Поэтические произведения Ломоносова неоднократно выходили при его жизни отдельными изданиями (оды, послания, «Письмо о пользе Стекла», трагедии, поэма «Петр Великий» и др.), однако прижизненные собрания его сочинений были изданы только два раза. Впервые в 1751 г. в Петербурге выпущенное Академией наук «Собрание разных сочинений в стихах и в прозе Михаила Ломоносова, книга первая» и в 1757 и 1759 гг. в двух книгах в издании Московского университета «Собрание разных сочинений в стихах и прозе Михаила Ломоносова». Произведения Ломоносова, напечатанные при его жизни позднее или оставшиеся неопубликованными, появлялись в посмертных собраниях его сочинений или публиковались в различных изданиях (Андреева Г. А. Издания собраний сочинений М. В. Ломоносова в XVIII–XX веках//Книга: Исследования и материалы. М., 1960. Сб. 3. С. 203–229; Морозов А. А. О некоторых малоизвестных изданиях Ломоносова // Рукописные и редкие печатные книги в фондах Библиотеки АН СССР. Л., 1976. С. 75–79; Тюличев Д. В. Прижизненные издания литературных произведений и некоторых научных трудов М. В. Ломоносова // Ломоносов. Л., 1983. Сб. 8. С. 49–75). Первое посмертное издание сочинений Ломоносова было осуществлено Академией наук в 1768 г. в двух томах под наблюдением А. П. Протасова; оно изобиловало погрешностями. Первое научное издание было выпущено Вольным российским собранием при Московском университете в трех книгах в 1776–1778 гг. под редакцией архимандрита Дамаскина (Д. Е. Семенова-Руднева) – «Покойного статского советника и профессора Михаилы Васильевича Ломоносова собрание разных сочинений в стихах и прозе». Наиболее полным и лучшим в XVIII в. изданием было вышедшее в 1784–1786 гг. в шести томах «Полное собрание сочинений Михаила Васильевича Ломоносова», подготовленное О. П. Козодавлевым, И. И. Лепехиным, Н. Я. Озерецковским и С. Я. Румовским при участии племянника Ломоносова и ученика Л. Эйлера – М. Е. Головина, нашедшего и предоставившего для издания ряд рукописей; здесь впервые были опубликованы письма к И. И. Шувалову. К этому изданию было приложено составленное М. И. Веревкиным жизнеописание Ломоносова (так называемая «Академическая биография 1784 года»).

В XIX в. после ряда изданий сочинений Ломоносова, не имеющих серьезного научного значения (И. П. Глазунова в трех томах Спб., 1803; П. И. Перевлесского, М., 1846; А. Ф. Смирдина, Спб., 1847 и др.). Академия наук предприняла новое Полное собрание сочинений Ломоносова в восьми томах. Издание, начатое в 1891 г. М. И. Сухомлиновым, было завершено только в 1948 г. Л. Б. Модзалевским. Обширные комментарии к этому изданию были значительным вкладом в изучение биографии и творчества Ломоносова. В основу его был положен принцип публикации текстов по первому прижизненному изданию; позднейшие авторские редакции сообщались в виде вариантов. В 1949 г. по инициативе президента Академии наук СССР С. И. Вавилова и под его главной редакцией было начато новое издание сочинений Ломоносова в десяти томах, законченное в 1957 г. В 1984 г. вышел дополнительный XI том со справочным материалом ко всем томам (в дальнейшем – сокращенно ПСС); в нем помещены и некоторые стихотворения, приписываемые Ломоносову. В 7 том этого издания (1952) вошли «Труды по филологии», включая «Риторику», а в 8 том (1959) – «Поэзия. Ораторская проза. Надписи». Весь материал расположен в хронологическом порядке. При скрупулезной, отчасти механической, точности, воспроизводящей даже явные ошибки и опечатки оригинала: например, написание Умой росой Кастильской очи вместо Кастальской (в «Оде на взятие Хотина 1739 г.»), собственного имени Кадм со строчной буквы («Хочю о кадме петь…», 1739), – в этом издании допущено произвольное обращение с текстом: например, в «Оде в торжественный праздник высокого рождения Иоанна Третиего 1741 г.» напечатано Монарх-Младенец, райской цвет, (ПСС. Т. 8. С. 35), и такое написание нарушает эстетический смысл произведения (в первоисточнике Монарх, Младенец райской цвет). См.: Морозов А. А. О воспроизведении текстов русских поэтов XVIII века // «Рус. лит.», 1966, № 2. С. 175–193. Упомянем издание: Ломоносов М. В. Сочинения. М., 1957, под редакцией А. А. Морозова (переиздано в 1961 г.). В этом издании помещен более достоверный текст «Риторики с сочинителевыми исправлениями» по изданию 1759 г.

В «Библиотеке поэта» «Избранные произведения» Ломоносова выходили пять раз. В «Большой серии» – в 1935 г. (подг. П. Н. Бер ков, Г. А. Гуковский и А. И. Малеин под общей редакцией А. С. Орлова) и в 1965 г. (подг. А. А. Морозов). В «Малой серии» – в 1935 г. (подг. П. Н. Берков и Г. А. Гуковский), в 1948 г. (подг. П. Н. Берков) и в 1954 г. (подг. А. А. Морозов).

Настоящее издание представляет собой собрание избранных поэтических произведений Ломоносова. В «Приложениях» даны важнейшие теоретические работы: «Письмо о правилах российского стихотворства» и «Предисловие о пользе книг церьковных в российском языке». Не вошли в сборник лишь произведения незавершенные и малоинтересные в художественном и идейном отношении; все они перечислены (в хронологическом порядке) в конце книги. В основу сборника положено последнее прижизненное «Собрание разных сочинений в стихах и прозе… Михайла Ломоносова» (кн. 1, М., 1757 и кн. 2, М., 1759). Произведения, не вошедшие в это издание, печатаются в последней прижизненной редакции. Произведения, не напечатанные при жизни Ломоносова, печатаются по позднейшим наиболее авторитетным публикациям.

В расположении сборника в основном принято жанровое деление, которого придерживался сам Ломоносов, но «духовные оды», помещавшиеся, по традиции XVIII в., в начале собрания сочинений, поставлены после «од похвальных». Внутри жанровых разделов соблюдается хронологический порядок, за исключением переложений псалмов, которые Ломоносов располагал в порядке их следования в Псалтири. Жанры, представленные небольшим числом произведений (басни, пародии, эпиграммы, стихотворения на случаи), объединены в разделе «Разные стихотворения», куда отнесены, и переводы, носящие характер свободной переработки и отражающие позицию автора («Памятник» Горация). Раздел «Переводы» включает в себя не только переводы од, но и включенные почти с исчерпывающей полнотой стихотворные переводы античных авторов из «Риторики».

В примечаниях, как правило, указаны первая и последняя редакции, по которой обычно и печатается текст. Приводится указание и на наличие текстов в прижизненном издании 1751 г. Ссылка только на первую публикацию означает, что текст печатается по ней. Большинство автографов Ломоносова не сохранилось, и отсутствие их специально не оговаривается; сохранившиеся автографы указаны в книге: Модзалевский Л. Б. Рукописи Ломоносова в Архиве Академии наук СССР. Научное описание. Л.; М., 1937 // Труды Архива АН СССР. Т. 3. Отмечается только местонахождение автографов, корректурных экземпляров и писарских копий в других архивах. Важнейшие варианты, имеющие значение для истории текста или понимания развития поэтического стиля Ломоносова, выделены в самостоятельный раздел, причем особое внимание уделяется отрывкам не дошедших до нас редакций, сохранившихся в цитатах и примерах, приводимых Ломоносовым в рукописной «Риторике» 1744 г. и в печатной «Риторике» 1748 г. Ссылки на печатный текст «Риторики» даются по Соч. 1759 г. и, в необходимых случаях, по изданию 1748 г., так как весь тираж издания «Риторики» 1747 г. погиб в том же году во время пожара в Академии наук. В тех редких случаях, когда текст приводится по ПСС, источник текста ПСС особо не оговаривается. Принятые ранее датировки были подвергнуты пересмотру и в ряде случаев расширены их границы, так как Ломоносов заранее знал даты и события, к которым приурочивались сочиняемые им «должностные оды» и другие произведения (надписи на иллюминации, кар навалы и пр.), поэтому мог приступить (и нередко приступал) к их написанию до официального поручения. Кроме того, необходимо учитывать, что он иногда продолжал работу и после их представления печать. Подробнее см.: Морозов А. А. О некоторых принципах датировки текстов русских поэтов XVIII века // «Рус. лит.». 1972, № 2. С. 111–116. Предположительные датировки, определяемые промежутком времени от 1751 до 1757 г., означают, что это произведение скорее всего написано в период от выхода в свет «Сочинений...» Ломоносова 1751 г. до сдачи в набор «Сочинений…» 1757 г. Обоснование датировок приводится в примечаниях лишь в случаях, когда произведение коренным образом передатируется. Указание «начало» и «конец» какого-либо года охватывает первые или последние три месяца данного года. Даты предположительные отмечаются вопросительным знаком; даты в угловых скобках означают год, иногда месяц, не позднее которого было написано данное произведение (в большинстве случаев это время первой публикации).

Тексты печатаются, согласно Инструкции по подготовке книг «Библиотеки поэта» (Л., 1985), по современной орфографии с сохранением исторических и индивидуальных особенностей написания Ломоносова, имеющих стилистическое значение или важных для произнесения стихов. Система правописания Ломоносова вырабатывалась постепенно, и живые следы этой работы видны в его стихотворениях, написанных и напечатанных им на протяжении тридцати лет. Отсутствие строгой последовательности в орфографии, характерное для этапа образования литературного языка, прекрасно прослеживается в стихотворениях Ломоносова, однако сохранение всех особенностей его орфографии представляется излишним. У Ломоносова встречаются написания тма и тьма, возри и воззри, чюдовище и чудовище, верьх и верх, ниской и низкой, скорьби и скорби, зодияк и зодиак (иногда даже в пределах одного стихотворения!). При упорядочении текста все же было необходимо сохранить и некоторые колебания в написании отдельных слов, так как механическая унификация отразилась бы и на эстетическом восприятии, и на произношении произведений Ломоносова, нарушила бы историческую перспективу. Поэтому сохраняются колебания, между живыми и книжными элементами литературного языка, в частности в окончаниях прилагательных на – ой, – ей и на – ый, – ий, что влияет на стилистическую окраску слова, например смутный град и зверской взор («Петр Великий»), правый суд и мирной сосед («Поздравительное письмо Г. Г. Орлову»). Сохраняются формы родительного падежа единственного числа существительных женского рода на – ыя и – ия (великия жени), а также двойственное написание лицо и лице (в творительном падеже единственного числа лицем и лицом, также концем, венцем, мечем). Сохраняются усеченные формы прилагательных (южны, обнаженны), формы позны и позные наряду с поздно, однако форма поздний не сохранена.

Сохраняется церковнославянизм лакоть («Возлегши лактем на Кавказ…»), но вместе с тем принято написание локоть для обозначения меры длины, тем более что в ряде случаев у самого Ломоносова для этой цели встречается именно такое написание. Как признак «высокого штиля» сохраняются архаические написания: змия (наряду со змеей), раби (множ.), плещи (т. е. плечи), крилами (наряду с крылами), седьми (наряду с семь, седьмой), седит (т. е. сидит) и склонение деньми, душею и др. Сохраняются написания Ломоносова олтарь, елень, ентарь (но также и янтарный), сопостат (форма супостат в «Разговоре с Анакреоном» не сохранена, как явная модернизация текста первыми публикаторами).

Сохраняются колебания в написании, отвечающие двум формам произношения церковнославянского с твердым р и русского с мягким рь – первый и перьвый и, соответственно, тверьди (но твердь), Зерькало, скорьби (но скорбь), ветьви (но ветвь), завистьлив и т. п., что далеко не безразлично для произношения стихов, так как в современном русском языке под влиянием орфографии норма живого произношения утрачивается, что может привести к ошибочному произношению стиха Ломоносова. При воспроизведении посмертной публикации «Разговора с Анакреоном» сохранена форма первой, как рифмующаяся с Минервой. Особое внимание уделено сохранению рифменных окончаний, в частности типа Россия – златыя, София – злыя, фин – Исполин, фин – долин, ушол – дол, тиранны – попран ны и др. Однако чисто графические написания рифм, не имеющие произвольного значения, не сохраняются: тиранна – Балабана, нас – Кавкас и т. п. Принято написание Фаэтон, однако сохранена рифма Фаэтонта – понта.

Также не сохраняются формы, не влияющие на произношение стихов: серце, итти, взотти, чють, совмесный, вящший, присудство, чюдился, чють, ево, возъиграть, скачют, дватцать, жемчюг. Не сохраняются как единичные формы употребления слова Ломонрсовым (напр., тма, зодияк при обычных у него тьма, зодиак), так и формы, употребляемые им постоянно (мерсской, дерсской, блиской, ниской, пещь, тяшкий, лутчий, протчий, чорный, щоголь, вимпел, слаткой, кленется, щастливый, пасства, бесщастно, истинна (сущ.), каммер ный, збор; згарает, зделал и др.). Не сохраняется чередование а и о в глаголе рождать. Приводится единообразное написание слов с буквой э (т. е. везде Этна, Энцелад, эфир, Эрмий, эклога, Фаэтон), несмотря на то что Ломоносов отвергал эту литеру и писал вместо нее е (Етна, Енцелад, ефир). Сохраняется различное написание: готы и готфы, яппоны и яппонцы, а также ломоносовские особенности в написании собственных имен: Виргилий, Димосфен (но также и Демос фен), Улике, написание имени императрицы – Елисавет (как подписывалась и она сама). В соответствие с современными нормами правописания приведены Ипокрена, Парнасе, Геккуба, Приям, Сток голм, Лейбциг и т. п. Не сохраняется ломоносовское написание иллуминация, так как уже в XVIII в. установилось принятое в настоящее время. Сохраняется окончание сравнительной степени – яе, когда оно находится под ударением: дивняе, сильняе, скоряе, тяжчае. Не сохраняется раздельное написание есть ли (если), что бы (чтобы), сто крат (стократ).

В отдельных случаях, когда можно предположить, что в тексте не наречие, а сочетание существительного с предлогом, сохраняется раздельное написание (в низ, на верьх). Это относится и к таким случаям, когда раздельное написание необходимо для точного понимания текста, как, например, в «Письме о правилах российского стихотворства» в цитате, приведенной Ломоносовым: «Не возможно сердцу, ах! не иметь печали…», так как Тредиаковский считал все односложные слова ударяемыми, а написание невозможно делало бы спор с ним Ломоносова непонятным.

Не сохраняются формы одической условности, выразившиеся в употреблении заглавной буквы для обращения к адресату оды (Ты, Тебя, Твоей), обозначения царствующих особ (Царица, Князь, Государь, Монарх, Он) и относящихся к ним слов (Отец, Мать, Дщерь, Внук, Прадед, но Отец отечества), однако прописная буква оставлена в словах Свет, Светило (т. е. Иоанн Антонович) в «Оде в торжественный праздник высокого рождения Иоанна III» и в слове Плод (т. е. Петр III) в «Оде императору Петру Феодоровичу» 1762 г., так как употребление в данных случаях строчной буквы затрудняет понимание текста. Сохранена прописная буква в обращении Меценат. В соответствии с современными требованиями слова Бог, Богиня, Господь, Творец, Создатель пишутся со строчной буквы. Не сохраняются особенности одической графики Ломоносова в «Оде в торжественный праздник высокого рождения Иоанна III» – написание с прописных букв слов Очи, Ручки, Ножки, Перстик. При обозначении действующих лиц без их прямого называния прописная буква сохранена: Тень велика (Петр I), Смиритель стран Казанских. (Иоанн Грозный). К тому же случаю относится и написание с прописной буквы слова Герой в «Оде на взятие Хотина 1739 г.» и в поэме «Петр Великий»; в прочих же случаях, в отличие от ломоносовской традиции, слова герой и геройский пишутся со строчных букв, за исключением тех редких случаев, когда подобное написание может привести к неправильному пониманию текста (Геройска дщерь, т. е. дочь Петра 1). Согласно ломоносовской традиции, слово Отечество пишется с прописной буквы всюду, за исключением трагедий и словосочетания Отец отечества, однако, вопреки этой традиции, прилагательные российский, росский пишутся со строчной буквы всюду, кроме Российского Зевеса (Петра I) и Российского Рая, а также словосочетаний, обозначающих Россию как государственную целостность (Российские пределы, Росская страна, Российская держава и т. п.). С прописной буквы пишутся и все персонифицированные понятия – Человек (в значении Петр I), Орлица (Анна Иоанновна), Орел и Лев (гербы России и Швеции).

Со строчной буквы пишутся названия ветров (Борей, Зефир, Аквилон) и названия частей света (Норд, Запад, Юг и т. п.), за исключением Запада в «Оде 1764 г.» как собирательного понятия для обозначения враждебных России европейских государств (Западны страны); но этим же причинам там употреблен с прописной буквы и Восток («От Запада защитник он…»). Не сохраняется написание с прописной буквы общего наименования мифических существ – амуры, нимфы, гиганты, музы (если они не названы поименно, например Урания), но оставлена прописная буква в обозначении Муз собор. Сохранено ломоносовское написание с прописной буквы мифологических Левиафана и Бегемота в «Оде, выбранной из Иова», но в «Надписи на день восшествия на престол… 1753 г.» экзотические животные Крокодил, Тигр и Дракон пишутся со строчной буквы наряду с обыкновенными вепрем, львом и волком, как не несущие элемента персонификации. Сохранено характерное для Ломоносова написание с прописной буквы названий точных наук и приборов (Химия, Барометры), а также слова Горизонт там, где Ломоносов его употреблял с прописной буквы. В «Письме о пользе Стекла» сохраняется написание с прописных букв слов Стекло и Система (в значении: система Коперника). Сохраняется написание Океан (в значении: мировой океан); слово Понт и образованные от него прилагательные пишутся с прописной буквы лишь в том случае, когда подразумевается определенное море («Вливаясь в Понт, Дунай ревет..» – т. е. в Понт Эвксинский – Черное море; «В янтарного заливах Понта…» – т. е. Балтийского моря), но там, где море названо (Финский понт) или имеется в виду море вообще: «Пускай земля как понт трясет…»-(«Ода на взятие Хотина 1739 г.»), это олово пишется со строчной буквы.

Названия народов (Россы, Агаряне, Варвары, Римляне, Татары), равно как и образованные от них прилагательные (Готфский, Сарматской, Варяжский, Финский), вопреки ломоносовской традиции, пишутся со строчной буквы, за исключением тех случаев, когда они носят характер персонификации – Перс, Турок, Гот, Сармат в надписи 5-й к статуе Петра Великого (см. с. 511), Манжуры (в значении: Маньчжурская династия), южны Эфиопы (тропические страны), Хины, Инды и Яппоны (в значении этих стран в целом). Со строчной буквы, вопреки ломоносовской традиции, пишутся и прилагательные, образованные от названий частей света (Американски, Азийски), стран (Ливанской, Шведской, Троянский), городов (Франкфуртской, Вильманстрандской, Берлинский); исключение составляют обозначения сражений (Нарвская удача и Полтавская рана), все прилагательные, входящие в состав титула (князь Московский, царевич Крымский), а также употребленные в расширенном значении Архангельский брег (т. е. побережье Беломорья) и страны Казанские (т. е. Поволжье). Согласно ломоносовской традиции, с прописной буквы пишутся все прилагательные, образованные от прочих географических названий, как правило, гидронимы (воды Курильские, токи Невские, стремнина Дунайская, брега Обские и т. п.), а также входящие в состав словосочетаний с существительными горы и верьхи (Парнасские, Рифейские, Идейские, Троянские, Шлонские, Таврские, Атлантские и проч.).

Прилагательные, входящие в состав устойчивых мифологических словосочетаний, пишутся с прописной буквы (Геонские воды, Немейский лев, Алцейская лира, Кастальская роса, мед Иблейский, Дельфийский лавр), что отличает их от авторских словосочетаний типа парнасские цветы, парнасские вымыслы.

Пунктуация приближена к современной, исключая случаи, когда это привело бы к неправильному прочтению или модернизации стиха. В старинной синтаксической форме, при которой подлежащее включается в деепричастный оборот, этот оборот не отделяется запятой.

Двоеточие, часто выполнявшее в пунктуации XVIII в. функцию точки с запятой, заменено в ряде случаев этим знаком. Все примечания в тексте, не отмеченные как редакторские, принадлежат Ломоносову. Пространные названия од, надписей и т. д., приводимые в тексте, даются во вступительной статье, вариантах, примечаниях, алфавитном указателе и оглавлении сокращенно, причем пропуски отточиями не отмечаются.