Пушкин (солдатам). А что у вас на ужин?
Пожилой солдат. Печеная картошка, ваше благородие.
Пушкин. Нельзя ли и мне? Страсть как люблю печеную картошку.
Солдаты (смеются). Спечем! Постараемся!
Солдаты уходят. Остается один, болезненного вида, солдат.
Солдат (Пушкину). Александр Сергеевич! Неужто не признаете?
Пушкин (вглядывается в солдата). Кузьма! Да ты как сюда попал? Из Михайловского? (Офицерам) Это человек моего отца, из его псковского имения.
Солдат. Да как попал. Обыкновенно, Александр Сергеевич. Папаша ваш, Сергей Львович, велели забрить…
Пушкин (смущен и расстроен). Ты что, хворый как будто?
Солдат. Болею я тут, в этих местах. Не то от жары, не то от воды.
Пушкин. Да… Худы, значит, дела, Кузьма?
Солдат. Куда уж хуже, Александр Сергеевич.
Седой офицер (солдату). Ну, ступай. Потом разберемся.
Солдат. Слушаюсь. (Уходит.)
Пушкин. Да… Отец у меня старых правил…
Седой офицер. Садитесь!
Пушкин садится вместе с офицерами к столу.
Что-нибудь с этим солдатом придумаем. Человек больной. Значит, есть основание для отчисления в чистую.
Пушкин. Снимите с меня эту тягость. А то уж очень много их набралось.
Толстый офицер откупоривает бутылку шампанского, разливает его по бокалам.
Седой офицер. Выпьем за нашего славного соотечественника!
Офицеры и Пушкин встают.
Молодой поручик. Друга вольности!
Офицер с повязкой. Властителя умов!
Толстый офицер. И сердец!
Все пьют до дна.
Пушкин (растроган). Спасибо! Мне совестно принять ваши слова по отношению к одному себе. Я постоянно мучусь от несовершенства всего мною написанного.
Молодой поручик. Это неверно!
Пушкин. Не знаю. Может быть. (Молодому поручику.) Вы дали блистательный салют.
Молодой поручик (радостно). Двадцать четыре выстрела, Александр Сергеевич. По числу ваших лет.