Блаватская и Тайная Доктрина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но он был не более непреклонным и решительным, чем этот новый реформатор, с непоколебимым упорством, несмотря на болезнь и враждебную критику, изо дня в день трудившаяся за своим столом, позабыв о беззаботности и комфорте.

Спустя некоторое время после прибытия г-жи Блаватской в Вюрцбург, к ней присоединилась графиня Вахтмейстер, которая преданно и с любовью помогала ей в этой великой работе. Множество посетителей стали причиной, заставившей Е.П.Б. сообщить в письме другу, что город становится философской Мединой. Продолжая, она пишет:

«Я дошла только до середины первой части, но через месяц отправлю вам первые шесть разделов. Я беру из „Изиды“ только факты, отбрасывая всё, что было в форме трактатов, нападки на христианство и науку – короче говоря, весь бесполезный материал и всё, что уже неинтересно. Только мифы, символы и догматы, объяснённые с эзотерической точки зрения. Это на самом деле полностью новое произведение. Циклы объясняются с оккультных позиций».

Её понимание проблем философии, расовых истоков, фундаментальных основ религий и ключей к древним символам было феноменальным; и всё же оно не было результатом научного исследования, потому что ни один учёный никогда не был таким эксцентричным и беспокойным. Она никогда не обучалась профессии литератора. Она писала в состоянии творческого подъёма, и мысли, как метеоры, вспыхивали в её голове. Перед её умственным взором картины часто вырисовывались и пропадали, описанные лишь наполовину. Слишком частое употребление круглых скобок делает её суждения чрезмерно длинными. Подобно Шекспиру и другим гениям, она брала материал там, где находила его, составляя затем из него мозаику, отмеченную печатью её индивидуальности с сотканной вокруг неё золотой тканью её собственных высоких способностей.

В одном из своих писем она объявила, что текст вводных стансов, формирующих первую тему в архаическом описании – космогенезис, готов. «Но вот, - продолжает она, – как отослать  его в Адьяр? Представьте, что он потеряется! Я не помню ни одного слова из него, и мы бы остались в дураках! Хорошо, *** прочитал его дважды и начал в третий раз. Он не нашёл, что нужно править английский, и сказал, что поражён его гигантской глубиной и силой, подтверждающими эзотеризм Библии и её непрерывные параллели с Ведами и брахманами. Всё же, это более значительно, чем „Изида“, которую вы правили, а Уайлдер поддержал. Теперь я совсем одна со своим креслом, чернильницей и немногими книгами. Примерно за четыре часа я написала весь раздел и введение для целого станса (около сорока страниц), не заглядывая ни в одну из книг. ПРОСТО СЛУШАЯ – просто слушая».

Сможем ли мы понять, что это означает? Она просто записывала  то, что было передано ей, используя своё яснослышание, о котором уже давно знали полковник Олкотт и другие, поскольку ещё раньше ежедневно наблюдали за тем, что она делала. Здесь содержится ответ клеветникам, обвинявшим её в плагиате. Я убеждён, что никогда не было ни одного случая, чтобы она умышленно присвоила чужие сочинения. Однако она могла духовно извлекать их – или напрямую, или опосредованно – из великого хранилища человеческих мыслей и продуктов ментальной деятельности, акаши, где они неразделимы, как капли воды в океане, а творцы своих личных мыслей затерялись в бесконечном Разуме, кроме разве что наиболее продвинутых интеллектов, сосчитать которые, впрочем, никак не легче, чем те же капли в океане или песчинки на его берегах.

В декабре 1886 года полковник Олкотт получил [рукопись] первого тома "Тайной Доктрины" для проверки вместе с Т. Субба Роу, но г-н [Субба] Роу отказался от участия, сказав, что если бы он присоединился, то должен был бы всё переписать, поскольку в тексте было очень много ошибок. Это было не более чем проявлением раздражительности, но оно дало определённый эффект, поскольку, когда о его замечании сообщили Е.П.Б., она очень обеспокоилась. Она вновь принялась за работу, тщательно пересматривая рукопись, чтобы исправить ошибки, допущенные по небрежности; позднее, с помощью друзей, в частности, Арчибальда и Бертрама Кийтли, книга была отредактирована и подготовлена к публикации.

Она всегда стремилась замечать свои ошибки, чтобы сразу же их исправить. Ошибки чаще встречались в тех текстах, что не были телепатически продиктованы её Учителями. Нередко она безжалостно уничтожала дефектные страницы. Часто по распоряжению Учителя она отправляла в огонь старательно подготовленные и переписанные материалы, к великому огорчению её друзей. Графиня Вахтмейстер рассказала, как однажды, войдя в кабинет г-жи Блаватской, она увидела, что весь пол был усыпан исписанными листами рукописи. На её вопрос об этом Е.П.Б. ответила: «Я двенадцать  раз пыталась написать эту страницу правильно, и каждый раз Учитель говорил, что это неверно! Я думаю, что сойду с ума, переписывая её столько раз, но оставьте меня; я не остановлюсь, пока не закончу с ней, даже если просижу всю ночь». Графиня принесла ей чашку кофе для поддержки, и затем оставила её добиваться выполнения поставленной задачи.

Через час г-жа Блаватская позвала её и сказала, что свою задачу она выполнила. Затраты энергии были невероятно велики, по сравнению с результатом, как это часто имело место, когда она раздражалась. Это видно из её ответа на вопрос графини, как она может делать ошибки в записывании даваемого ей материала. Она ответила: «Хорошо, видите ли, это выглядит следующим образом. Я создаю перед собою нечто, что я могу описать как своего рода вакуум в воздухе, и фиксирую свой взгляд и свою волю на нём, и вскоре сцена за сценой проходят передо мною, как последовательные картины диорамы; или, если мне нужна ссылка или информация из какой-нибудь книги, я сосредоточенно фиксирую свой ум, и появляется астральный двойник этой книги, и я беру из него то, что мне нужно. Чем свободнее мой ум от рассеянности и обиды, тем легче я могу сделать это; но сегодня, из-за неприятностей, связанных с полученным утром письмом, я не могла как следует сконцентрироваться, и каждая моя попытка процитировать отрывки оканчивалась неудачей. Однако Учитель говорит, что теперь всё в порядке».

Е.П.Б. часто просила своих друзей в разных странах мира проверить цитаты из книг, которые можно было найти в библиотеках этих стран. Так, ей нужно было проверить пассаж из книги, существующей лишь в одном экземпляре, который был в библиотеке Ватикана. Аналогично, своего друга в Лондоне она просила проверить цитату из некоего документа, хранившегося в Британском Музее. Нужно отметить, однако, что ей была нужна только ПРОВЕРКА. Содержание у неё уже было.

Г-жа Блаватская утверждала, что она была лишь рупором Учителей, потому что её перо, слова и поступки направлялись ими. Это заявление было высмеяно, а сама она была охарактеризована как мошенница и самозванка. Однако существуют определённые неопровержимые факты, которые могут быть учтены теми, кто пожелает сформировать справедливое и непредубеждённое мнение. Когда она писала "Тайную Доктрину", у неё была в наличии лишь горстка обычных книг. Такие источники, возможно, использовались, но они немного могли помочь ей. Таким образом, мы не можем объяснить экстраординарный уровень эрудиции автора "Тайной Доктрины". Большую часть времени, когда шла работа над книгой, она была за сотни миль от какой-либо подходящей библиотеки. Если бы у неё были средства для оплаты поездок от библиотеки к библиотеке, она всё равно была бы не в состоянии самостоятельно отыскать пассажи, которые пытались использовать, чтобы обвинить её в плагиате. Она никогда не говорила, что сама открыла знание, чтобы дать его миру. Она утверждала, что это знание пришло из отдалённого прошлого, и что оно имеется в каждом священном писании и в каждой философии.

Замысел "Тайной Доктрины" состоял в том, чтобы, ссылаясь на любое священное писание любой религии, на книги многих авторов, показать идентичность учений и доказать древность обсуждаемого предмета. Новизна книги заключается не в ХАРАКТЕРЕ её фактов или идей, поскольку их нетрудно найти в работах различных востоковедов и в давно существующих многочисленных священных книгах. Её новизна в том, что Е.П.Б. выбрала из всех источников факты, совместно формирующие единую убедительную концепцию эволюции Вселенной и человека, представляющую собой логически последовательный синтез целостной космогонии. Она заслуживает квалификации величайшего Учителя всех времён, потому что у неё были реальные знания, а не просто книжная учёность. У неё было то, что позволило ей собрать из множества книг во многих местах истины, составившие, после их гармоничного объединения, одно великое целое. У неё была путеводная нить, позволившая ей с безошибочной точностью следовать через лабиринт, показывая, что каждый отдельный материал содержит в себе возможность превращения в самостоятельную доктрину.

Её работа тем более необычна потому, что она выполнила её, не будучи учёным: не имея соответствующего образования, которое в какой-то степени помогало бы комбинировать материал. Она сделала то, что не сделал бы ни один востоковед со всей своей учёностью, и что не сделали бы все востоковеды вместе, со всем их знанием восточных языков и их исследованиями литературы Востока. Ни один из них не смог бы из материала с подобным разноцветьем синтезировать такую важную работу. Ни один из них не был в состоянии из того хаоса создать космос – но русская женщина с невысоким уровнем образования сделала это. Не будучи учёным и не претендуя на это звание, она где-то получила знания, которые позволили ей выполнить то, что не сделал бы никто другой: ни учёный, ни дилетант. Где-то же она получила то, что позволило ей преобразовать хаос в систему и выполнить работу, которая даёт нам понимание Вселенной и человека. Она говорила, что это было не её. Она часто говорила о своей собственной нехватке знания и упоминала ТЕХ, кто обучал её. Это переносит нас к другой части нападений, которым подвергалась г-жа Блаватская, или скорее, её Учителя, существование которых было расценено как миф.

Эрудиция и способности, от которых она сама отказывается, не привлекают её врагов. Иногда они говорят, что её знание плохо систематизировано, что она ужасно распределила свой материал, что её слог туманный, запутанный, внутренне противоречивый. Но они свободно допускают, что она обладала экстраординарным фондом сведений, имеющих отношение к необычным темам и малопонятной философии. Если она была мошенницей, зачем ей понадобилась такая глупость, как изобретение несуществующих Учителей? Почему она сделала их творцами своей эрудиции, в результате став объектом для оскорблений и злословия, в то время как была возможность заработать уважение, не говоря уже о деньгах, действуя более простым и лёгким способом: объявив себя единственным автором? Можно ли предположить что-либо более нелепое для русской женщины благородного происхождения, жены высокопоставленного лица, чем гоняться по миру за воображаемыми Учителями, приобрести массу неопределённых знаний, заплатив за это собственной болью и страданиями, отказаться от авторства, приписав его несуществующим персонам, столкнуться с клеветой и оскорблениями вместо того, чтобы идти общепринятым путём, возможно, имея при этом богатство и почёт? C любой, разумной, точки зрения, единственный надёжный вывод – Е.П.Б. говорила правду, когда утверждала, что её знание было получено от Учителей Мудрости.

Для образов книг из астрального света был замечен любопытный факт – иногда текст казался перевёрнутым, как отражённый в зеркале. После небольшой тренировки можно было легко читать слова, поскольку контекст и общий смысл предотвращали ошибки, но чтение чисел вызывало затруднение. Иногда г-жа Блаватская забывала изменять их, что приводило к неприятностям и раздражению и её самой, и других. Например, если она обращалась к другу с просьбой проверить цитату на странице 341 определённой книги, мог прийти ответ, что цитата не найдена, или что в книге нет такого количества страниц. Причина была в том, что Е.П.Б. забывала перевернуть число. Если взять тот же самый случай, то должно было быть 143 вместо 341. Через некоторое время её корреспонденты поняли это и стали исправлять такие ошибки сами.

Другим примечательным обстоятельством, связанным с работой над "Тайной Доктриной" было то, что когда г-же Блаватской нужна была определённая информация по какому-либо вопросу, она всегда получала её некоторым образом: или в письме от друга, в газете или в журнале, или по ходу случайного чтения книг. Это происходило настолько часто и уместно, что не могло быть объяснено простым совпадением. Когда это было возможно, она использовала обычные методы, чтобы не истощать свои способности. В ранние дни [Теософского] Общества она не была столь благоразумна, и позднее ей пришлось испытать последствия этого.

Однажды ей пришло заманчивое предложение – за приличное ежегодное вознаграждение писать для российских газет. Она могла бы писать на любую тему, по своему выбору, включая оккультизм. Можно было обеспечить себе комфорт и беззаботность на оставшиеся годы жизни. Было бы вполне достаточно двух часов ежедневной работы, чтобы удовлетворить все требования работодателя. Но она сказала: «Чтобы писать такую книгу как „Тайная Доктрина“, я должна все свои мысли направлять на поддерживание контакта с [ментальным] током. Это непросто для старого, изношенного и больного тела, и было бы невозможно каждый раз менять [ментальный] ток от „Тайной Доктрины“ к газетной работе и обратно. У меня больше нет энергии, которую раньше давали мне. Слишком много её было израсходовано на демонстрацию феноменов». Когда её спросили, почему она делала эти вещи, если знала, что тратит впустую свою силу, и было бы лучше, если бы никакие феномены не были связаны с её работой, она ответила: «Потому что люди постоянно беспокоили меня. И всё время было: „о, сделайте материализацию этого“ или „разрешите мне послушать астральные колокольчики“ и так далее; и потом, мне не нравилось разочаровывать людей, таким образом, я внимала их просьбам. Теперь я должна страдать из-за этого, и к тому же, когда Общество было создано, это было необходимо для привлечения людей, а феномены помогали этому наиболее эффективно».

Значит, при условии, что феномены были необходимы, зло заключалось в том, что когда они выполнили своё назначение, от них было трудно избавиться. Все, вновь прибывающие, жаждали удовлетворения своего любопытства, а если разочаровывались, то уходили глубоко возмущённые и негодующие, готовые осудить их как мошенничество. Так, из-за своего беспокойства о благополучии Общества, бедная Е.П.Б. продолжала работу, зная, что она тратит свою жизненность. Таким образом, она буквально отдавала свою кровь на благо организации.

После того, как Общество достаточно окрепло, появилась возможность обеспечить себе беззаботность и комфорт до конца жизни. Можем ли мы понять, что это означало? Представьте себе г-жу Блаватскую в её маленькой тёмной квартирке с одной спальней, которую она поделила с графиней Вахтмейстер. В том неприметном старом немецком городе она была фактически изгнанницей среди чужих, незнакомых людей. Здесь она трудилась за своим столом по двенадцать-четырнадцать часов в день, часто оказываясь в стеснённых обстоятельствах. И вот приходит предложение от газеты. Она может писать о чём угодно, что ей понравится, получая за это плату, намного превышающую пределы желаемого, и всего за два часа в день. По-видимому, это очень маленькая трата времени; но Е.П.Б. знала лучше. Она знала, что она не сможет писать для газеты и одновременно работать над "Тайной Доктриной". Без сожаления она пишет письмо, в котором отклоняет предложение, расширив, таким образом, длинный список жертв, которые она уже принесла на алтарь Общества и человечества.

Из Вюрцбурга г-жа Блаватская переехала в Эльберфельд, где она остановилась у г-жи Гебхард. Кажется, здесь немного было сделано для "Тайной Доктрины" из-за того, что она упала и вывихнула себе лодыжку. Её добрые друзья преданно ухаживали за ней, но восстановление, похоже, шло медленно. Послали за её сестрой и племянницей, и с ними она поехала в Остенде, откуда написала графине Вахтмейстер:

«Да, я постараюсь снова вернуться к работе над „Тайной доктриной“, но это тяжело. Я очень слаба, и чувствую себя неблагодарной. Но ведь это потому, что благодарность, в соответствии с древним символизмом, располагается в пятках человека, и как можно ожидать её от меня, когда я свои ноги потеряла?» Позже она написала: «Мои бедные ноги расстаются с моим телом. Я теперь такая же безногая, каким может быть любой элементал, и я не знаю ни души в Остенде. Здесь нет ни одного русского, кроме меня, а я предпочла бы стать турчанкой и вернуться в Индию. Но я не могу, так как у меня нет ни ног, ни репутации, согласно бесславным обвинениям О.П.И.»[4].

Позднее графиня Вахтмейстер снова присоединилась к Е.П.Б. У них было много посетителей из Англии, Германии и Франции – Остенде был недалеко от этих стран. Г-жа Блаватская писала стабильно, хотя её здоровье было очень слабо, и она часто раздражалась, как свидетельствует следующее извлечение из одного из её писем, в котором она говорит: «Поскольку иезуитство, ложь и лицемерие безраздельно властвуют в этом мире, а я не служу и не могу служить ни одному из них, и поэтому, очевидно, я обречена. Потому что я устала от жизни и борьбы с этим сизифовым камнем, от вечного труда данаид, и потому что мне не позволено избавиться от этих мучений и уйти на покой; потому что, права я или нет, меня сделают неправой; поскольку я – лишняя на этой земле, я обречена».

Это настроение, вероятно, было следствием крайне слабого здоровья, состояние которого вскоре стало критическим, когда у неё началась болезнь почек. Бельгийский врач сказал, что она долго не проживёт, и графиня в отчаянии телеграфировала д-ру Эштону Эллису, одному из лондонских членов Теософского Общества, который немедленно приехал в Остенде. Но и он вселил надежды не больше, чем бельгийский доктор. Оба были единодушны в том, что им неизвестно, чтобы кто-либо долго оставался в живых в таком состоянии.

Казалось, что "Тайная Доктрина" не будет закончена – в крайнем случае, это сделает не Е.П.Б. Взволнованны и печальны были сердца тех, кто окружал её. Горе графини Вахтмейстер было настолько невыносимым, что она упала в обморок. Она пришла в себя и продолжила своё дежурство у кровати больной. Однажды утром, после короткого сна, она очень удивилась, увидев, что г-жа Блаватская сидит в кровати и спокойно смотрит на неё.

«Графиня, подойдите ко мне!»

Графиня повиновалась, спросив: «Что произошло, Е.П.Б.? Вы выглядите совсем иначе».

Она ответила: «Да. Учитель был здесь. Он предоставил мне выбор – что я могла бы умереть и быть свободной, если пожелаю, или продолжить жить и закончить „Тайную доктрину“. Он рассказал мне, как велики будут мои страдания и какая ужасная жизнь предстоит мне в Англии (так как я должна поехать туда); но когда я подумала о тех учениках, которых мне разрешат обучить некоторым вещам, и о Теософском Обществе, которому я уже отдала всё самое дорогое, я согласилась на жертву».

Тогда она потребовала себе завтрак и, к удивлению и радости своих друзей, встала и вышла в гостиную, где позже она приняла адвоката и американского консула, который приехал, чтобы надзирать за составлением её завещания. Можно вообразить, как изменилось выражение их лиц, когда вместо умирающей женщины, они нашли г-жу Блаватскую, сидящую в своём кресле и, по-видимому, в неплохом состоянии здоровья. Таким образом, в очередной раз призрак смерти был отправлен прочь, а Е.П.Б. получила ещё одно возвращение жизненных сил.

Следующими посетителями были д-р Арчибальд Кийтли и г-н Бертрам Кийтли, которые доставили г-же Блаватской настоятельные приглашения в Лондон. В конце концов, она согласилась. Графиня отбыла из Остенде в Швецию, и вскоре Е.П.Б. отправилась в Лондон, где совместно с Кийтли она заняла небольшой дом под названием Мэйкот. Здесь была закончена рукопись "Тайной Доктрины". Это была кипа высотой в три фута, когда Кийтли забрали её для исправления синтаксиса, пунктуации и правописания. Кийтли нашли, что в построении текста имеется определённая неупорядоченность, и обрисовали в общих чертах план перестановки, который г-жа Блаватская одобрила. Тогда вся рукопись была перепечатана на машинке.

Непосредственно перед окончанием этой работы Е.П.Б. и её друзья переехали на Лэнсдаун Роуд 17, в Ноттинг-Хилле, где к ним присоединились графиня Вахтмейстер и другие, и там был основан главный Штаб.

[4] О.П.И. — Общество Психических Исследований.