Несколько зеленых листьев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эмма заметила, что жизненные трудности заставили Ианту сосредоточить все свое внимание на собственном здоровье, дабы сохранить себя и для грядущих невзгод. Наличие двух врачей в поселке произвело на нее больше впечатления, нежели пленительный покой, исходящий от каменных строений медового цвета или по-летнему красочных цветочных клумб в садах. Они совершили несколько прогулок, в том числе мимо сторожки, куда скоро должен был приехать Грэм. Ианта обратила внимание на романтическое расположение дома, но добавила, что там должно быть сыро от такого количества деревьев вокруг.

— У тебя, кажется, когда-то был с ним роман? — спросила она таким тоном, будто то, что было между Грэмом и Эммой, осталось в прошлом без какой-либо надежды на будущее. Эмму это разозлило, ибо, хотя она и не испытывала сильного чувства к Грэму, а по правде говоря, весьма сомневалась, испытывает ли она к нему вообще что-либо, не Ианте намекать на то, что между ними ничего нет. Но решила пропустить это замечание мимо ушей и начала расспрашивать Ианту про ее собственный роман. Все еще Иэн? До сих пор он?

— Да, — призналась Ианта. — Только, боюсь, надеяться не на что. Видишь ли, мне стало известно, что он голубой.

Ее грустный тон и печальная внешность павшего духом человека — она была высокой, с мышиного цвета волосами, висящими прядями вдоль лица, — чуть не заставили Эмму улыбнуться и высказаться по поводу не подходящего к случаю слова. Но она прекрасно знала, что говорят именно так. Иэн — вот уж не голубая личность, — оказывается, жил вместе с молодым человеком по имени Бруно.

В воскресенье утром они пошли в церковь.

— Ваш викарий довольно интересный мужчина, — заметила Ианта. — Он дал обет безбрачия?

— Нет, он вдовец, и он не викарий, а ректор.

У Эммы было время подумать над этим в воскресенье вечером, потому что Ианте пришлось уехать сразу после пяти («Должна быть в музее в понедельник утром к девяти тридцати», — с угнетающей педантичностью объявила она), а это означало, что, проводив Ианту, Эмма снова направилась в церковь, где принялась рассматривать Тома с еще большей беспристрастностью. Что ни говори, а мужчина он и вправду интересный и, помимо того, «положительный», приятный, благожелательный. Нет, конечно, не очень энергичный, но кому это нужно? Пение гимна:

с его строфами о радостях любви (братской, сестринской, родительской, детской), которые неизменно вели к размышлению о других более увлекательных разновидностях любви, заставило Эмму подумать о том, что Тому нужна жена, а Ианте нужен муж. Не познакомить ли их? Глядишь, что-нибудь и получится, но разве нельзя найти кого-нибудь получше Ианты? Он ни в коем случае «не испытывал отвращения» к женскому обществу, решила она, довольная собственной формулировкой.

На этот раз Эмма задержалась, чтобы попрощаться, но ни словом не обмолвилась об Ианте, хотя та только что уехала, да и Том тоже не спросил про нее и не полюбопытствовал, куда она делась. Вместо этого, когда в их беседе наступило неловкое молчание, Эмма сказала ему, что в лесную сторожку приезжает Грэм Петтифер. «Работать над книгой», — добавила она, словно его приезд мог быть вызван какой-либо иной причиной.

— О, вам это будет приятно, — отозвался Том, изо всех сил стараясь не показать, насколько эта новость огорчила его. — Он внесет оживление в нашу общину, — добавил он по-духовному чопорно, сказав то, что от него ожидалось, но что совершенно ничего не означало, ибо как мог ученый-агностик, да к тому же человек довольно скучный, представлять интерес для их «маленькой общины»? Эмма была разочарована и отправилась домой, чувствуя, что Том и Ианта вполне заслуживают друг друга.

Когда позже зазвонил телефон, оказалось, что звонит вовсе не Грэм с последующими указаниями по налаживанию его хозяйства, а ее мама. У них в колледже устраивается ежегодная встреча бывших студентов, так не хочет ли она, Эмма, приехать? Пока Эмма размышляла, Беатрис добавила, что, по ее мнению, на встречу явится и Клодия Петтифер. Неужели Эмме не любопытно хоть взглянуть на нее? «И надень что-нибудь красивое», — велела Беатрис, словно Эмма все еще была школьницей, неспособной выбрать именно то, что нужно.

16

На этих вечерах Эмме всегда казалось, что маме хочется, чтоб в глазах окружающих она, Эмма, представала бы иначе, в более выигрышном свете: дочь, которой можно гордиться, — замужняя, мать прелестных детишек, или незамужняя, но все же мать прелестных детишек, ну а если не это, то хотя бы очень преуспевающая в избранном деле, персонаж телевизионных встреч с интересными людьми, известная актриса или даже романистка, — словом, чтоб было в ней нечто особенное, выделяющее ее из толпы выпускниц и педагогов, которые попивали сейчас вино в жарком сумраке сада. А Эмма, помимо того что была всего лишь заурядным социологом, напечатавшим только несколько статей в никому не ведомых научных журналах, вдобавок и выглядела-то не слишком красивой или импозантной. На ней было одно из ее скучных хлопчатобумажных платьев с серо-черным рисунком, и даже прическу она сделать не успела. Контраст между ней и стоявшей рядом Клодией Петтифер, «хорошенькой свиристелкой», как ее определила Беатрис, вызывал ироническую улыбку.

Клодия, высокая, элегантная, в яркой цветастой свободного покроя тунике, вид имела, можно сказать, сногсшибательный. Глаза она прятала за темными стеклами очков, а волосы в соответствии с модой завивала мелко и пышно — прическа, казалось бы, не слишком подходящая жене серьезного ученого и лишнее доказательство того, что она «свиристелка». Но кто осудит ее, если вспомнить, как занудлив бывает Грэм. А поскольку он женился на Клодии после мимолетного романа с ней, Эммой, значит, как заключила она по размышлении, он нуждался тогда именно в свиристелке. (А что же теперь, его вновь потянуло на родную ему унылость? Нет, лучше так не думать.)

— Красное или белое? — Перед ними появились бокалы вина на подносе.

— Кардинальный вопрос, не так ли? — заметила Клодия, шутливо и добродушно. — Уж цвета-то нас различать научили, правда?

— Мы и сами в них достаточно разбирались, — сказала Эмма, беря бокал с чем-то бледным.

— Вы в каком году окончили? — спросила Клодия.

— Я училась не здесь, а окончила Лондонское экономическое. Изучала там социологию.

— Ах да, Лондонское экономическое! И вы знаете или знали когда-то Грэма.

— Да, я его знаю. — Почему-то Эмма не сочла нужным что-либо добавить, лишь подтвердив, что знает мужа Клодии.

— Он снимает лесную сторожку где-то в ваших краях. Говорит, что книгу кончает. — Клодия рассмеялась, словно желая показать, что правдой это быть никак не может, но ей это все равно. — Хорошо бы вы там за ним приглядели.

— Да, я, наверно, навещу его там, — сказала Эмма. Добродушно-дружеский, даже ласковый тон их беседы казался ей наигранным, словно Клодия, не заботившаяся о Грэме, считала его недостойным забот и всякой другой женщины, а потом она вообще заявила, что Эмма самый подходящий человек, чтоб приглядывать за Грэмом, потому что знала Грэма «еще бог знает когда».

— Не так уж давно это было, — сказала Эмма, задетая таким намеком на возраст. Интересно, сболтнула она это просто так или уже показывает коготки.

— Ах, годы бегут, а на таких встречах это особенно чувствуешь! — И Клодия, как бы в подтверждение сказанному, огляделась вокруг. Разбившись на группки, женщины самозабвенно погружались в прошлое. — Все последующие события жизни кажутся такими незначительными, когда к тебе подходят и окликают по имени, которым ты звалась двадцать лет назад!

Тут к Клодии подошли («Боже мой, неужто Клодия Дженкс?»), и их с Эммой разлучили. И все же, что ни говори, знакомство состоялось. Было гораздо спокойнее и, конечно, не столь ответственно беседовать потом с одной из коллег Беатрис, занимавшейся математикой и, видимо, в какой-то степени и садом, а потому беспокоившейся, нет ли сквозняка и не вреден ли сквозняк для газонов. Эмма, поняв, что усилий отвечать от нее не требуется, приняла к сведению тревоги собеседницы и взяла с подноса еще один бокал бледного вина. Бледное и, как казалось, некрепкое, оно все же ударило ей в голову, придав ощущение легкости. Интересно, напиваются ли на таких вечерах, где преобладают женщины? На встрече присутствовало лишь несколько мужчин, по большей части мужей, и она прикинула, мог ли раньше посещать подобные вечера Грэм в таком качестве, ждал ли он с покорным видом, чтобы эта сногсшибательная Клодия представила его своим сокурсницам и преподавательницам. Не забыть спросить его об этом, когда будет разговор о вечере и знакомстве с Клодией, если разговор этот будет.

— У тебя была интересная беседа? — спросила подошедшая к Эмме Беатрис.

— О да, она держится вполне по-дружески. Я даже думаю, что, если б надо было, мы бы с ней нашли общий язык. Между прочим, она решила, что я стану приглядывать за Грэмом.

— Что же ей еще остается говорить?