Беседы о лесе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И еще один недостаток не изжит при полезащитном лесоразведении. Колхозы и совхозы иногда ограничиваются созданием полос только по границам полей севооборотов. Лесничие же не поправляют их, хотя это снижает эффективность лесных посадок.

Не полностью учитывают лесоводы при закладке полос наследственные свойства деревьев и кустарников. Например, несмотря на крайнюю недолговечность вяза перистоветвистого, его иногда сажают на таких площадях, где успешно растет клен и дуб.

До недавнего времени степные посадки нередко велись посадочным материалом, выращенным из семян, собранных со случайных деревьев. Хотя для этой цели нужно было бы использовать только семена с самых устойчивых к жаре, морозу и засухам растений. Ведь их немало в степных посадках, а лесная селекция в полезащитном лесоразведении развивается медленно.

Из-за плохого ухода полосы зарастают сорняками.

Все эти недостатки дискредитируют очень полезное и крайне нужное дело — полезащитное лесоразведение.

Нельзя забывать и о том, что полезащитные полосы, как и лес, — живой организм. Со временем они стареют, и если не вмешаться в их жизнь, то они утратят свои полезные функции. Старые полосы следует своевременно вырубать и на их месте из поросли выращивать новые. Ну а если на поросль нет надежды, то старую полосу надо раскорчевать и посадить на ее место молодые деревца. Старые неухоженные полосы могут оказаться полю в тягость. При чрезмерном разрастании деревьев и кустарников они становятся не продуваемыми для ветра, не способствуют равномерному распределению снега по полям, а собирают его между деревьями. Весной огромные снежные сугробы, притененные ветвями, тают медленно. Под лучами весеннего солнца земля между полосами быстро прогревается и становится готовой к севу, а рядом с полосой она еще переувлажненная и представляет собой непролазную грязь. Трактору туда не заехать; образуются огрехи, на которых пышно растут сорняки. Агрономы досадливо смотрят на такие полосы. «Лучше бы их не было», — думают они. И наверное, правильно!

Посадив полезащитные полосы, нужно заботиться об уходе за ними. К сожалению, колхозы и совхозы об этом нередко забывают. В результате полосы становятся такими неприглядными, что в них не жаль запустить скот или даже запахать.

Почему же с полезащитными полосами происходят все эти невзгоды? Быть может, в нашей стране преувеличивают их важность для сельскохозяйственного производства? Тогда поинтересуемся зарубежным опытом, например опытом США. Там насчитывается более 600 тысяч гектаров полезащитных лесных полос. Из 11 тысяч гектаров полос, которые сажают ежегодно в Америке, 10 тысяч гектаров закладывают фермеры за свой счет. Вряд ли кто из них стал бы это делать, не будучи уверенным в выгоде. Сажают полезащитные полосы и в европейских странах, где земли чрезвычайно дорогие.

Причины неуважительного отношения к полезащитным полосам в ошибках, которые допускаются при их закладке и содержании. Усугубляются они и отсутствием специализированной службы, которая отвечала бы за «работу» полос. По существующему положению сажают полезащитные полосы лесохозяйственные предприятия и через 3–4 года передают их в ведение колхозов и совхозов, после чего они становятся неотъемлемой частью поля, и за их состоянием должен смотреть агроном. А у него, как известно, и без того забот хватает, и на уход за полосами времени не остается. Да и работа эта специфическая, требующая определенных лесоводческих навыков. В результате полосы приходят в запустение.

Лесоводы, конечно, пытаются спасти от гибели своих бывших питомцев. Прежде всего они на подрядных началах ухаживают за полосами и противоэрозионными лесами, расположенными на землях колхозов и совхозов. В десятой пятилетке, например, эти работы предполагается провести более чем на 100 тысячах гектаров. При этом будет заготовлено около миллиона кубометров древесины, большая часть которой будет передана для хозяйственных нужд колхозам и совхозам. В первую очередь уход будет проведен в полосах, которые утратили свои защитные функции из-за чрезмерной густоты и плохого санитарного состояния. Объем этих работ следовало бы увеличить, но где взять производственные мощности, которых в лесхозах недостает, а увеличение их не предусматривается в планах лесного хозяйства, так как полосы принадлежат колхозам и совхозам, а не государственному лесному фонду.

Уход за полосами велся бы более интенсивно, если бы древесина, заготавливаемая при этом, имела и хороший сбыт. Однако потребителей ее мало, хотя в полосах уже выросло несколько миллионов кубических метров вязовой, березовой, кленовой, осиновой, дубовой древесины. Это неплохое сырье для гидролизной и бумажной промышленности, могла бы она пойти на переработку в питательные компосты животным, для приготовления удобрений и на использование в качестве строительного материала. Однако для этого нужна специализированная, оснащенная необходимой техникой организация, которая стала бы ухаживать за полосами и рационально использовать получаемую древесину. Проблема эта серьезная. И пока она не будет решена, полезащитные полосы будут находиться под постоянной угрозой. За кем инициатива создания таких организаций? Думается, что за лесоводами.

Полезащитные полосы — помощники полю. А опыт работы лучших сельскохозяйственных предприятий страны убедительно показывает, что в районах, подвергающихся воздействию засухи и черных бурь, а также водной эрозии, можно получать устойчивые урожаи. Для этого необходимо осуществить комплекс агрономических, мелиоративных, гидротехнических и организационно-хозяйственных мероприятий и повысить общую культуру земледелия. Лес во всех этих делах незаменимый природный фактор, способствующий саморегуляции агрономических биогеоценозов.

Земля — мать всех богатств. Она дает людям 90 процентов продовольственных ресурсов. Потерять земельную площадь — означает потерять часть пищи, так нужной человечеству. Но она теряется, причем не в малых количествах. Причин много, и среди них главная — эрозия почв. Как она происходит? Вот как это описывает В. Сумцов в своей книге «Овраги».

«Вся боромлянская земля лежит на высоких местах между реками Полом и Ворсклой и вся состоит из небольших пригорков и волнистых перекатов. На боромлянской земле множество оврагов. В старое время большая часть оврагов была лесистая и травянистая, и вреда от них было мало. Три местные речки были многоводны: было 12 больших рыбных прудов; на прудах и речках постоянно работало 27 водяных мельниц. Год шел за годом; население прибавлялось, а земли не прибавлялось, и пошли делить землю, все уменьшая наделы. В надел пошли и широкие травянистые балки, которые раньше не распахивались. Выброшены были только небольшие яры. Крестьяне, получившие наделы за этими ярами, стали по возможности ими пользоваться. Если склоны были настолько круты, что сохой по ним не пройти, то их раскирковывали и все-таки засевали. С весенними дождевыми водами в речки и в пруды понесло с распаханных скатов огромное количество земли и так замутило и засорило их, что речки приходилось прочищать грабарями от наносов; из множества мельниц сохранилось пять, которые еле держатся и еле могут работать только в дождливое лето; из 12 прудов сохранилось только 4, да и те наполовину сузились в берегах и стали очень мелкими».

История, пересказанная здесь, относится к одному из земельных урочищ, расположенных в Ахтырском районе Сумской области. Однако она столь типична для степи, что ее можно отнести и ко многим другим малолесным районам страны.

Овраги! Какой огромный ущерб земле от них. По данным Академии наук СССР, оврагами испорчено более 500 тысяч квадратных километров. В Орловской области 11 процентов земли — овраги. Во многих районах Пензенской области в результате разрастания оврагов повреждена треть территории, а в Переяслав-Хмельницком районе Киевской области под оврагами и балками находится 40 процентов угодий.

Наиболее развиты эрозионные процессы в пределах основных возвышенностей. Там сосредоточены водосборы рек. Особенно страдают от эрозии правобережные районы Дона. В них на долю оврагов и балок приходится 12–15 процентов территории. Немногим лучше обстоит дело в среднем и нижнем течении Волги и в Приднепровье. В бассейне Днепра и его притоков 80 тысяч гектаров земли под оврагами, а на 250 тысячах гектаров приовражных земель почва так сильно смыта, что урожайность на них на 40–60 процентов ниже, чем на не затронутых эрозией.

В большинстве случаев овраги разрастаются из-за ошибок в обращении с землей. Об одной из них мы уже рассказали. Образуются овраги и по причинам иного порядка. Скажем, при создании полотна дороги может образоваться своеобразная дамба. Скопившаяся около нее вода устремляется в понижения и на своем пути может размыть землю. Нередко карьеры по добыче камня, глины, песка дают начало оврагу. В сильный зной или мороз иногда образуются в земле трещины, которые легко размываются весенними паводками и превращаются в овраги. Имеющиеся в земле гипсовые, известковые, солевые отложения ведут к естественному образованию промоин и провалов.

Беда от оврагов не только в том, что из-за них не пройти и не проехать по земле. Овраги иссушают почву. Углубляясь, они прорезают ее до водоупорных слоев. Образовавшаяся глубоченная канава вбирает в себя почвенную влагу с окрестных полей и уносит в реки. Вместе с водой уходят из почвы и питательные вещества. По подсчетам С. Соболева, в результате этого с полей в средней и южной полосах СССР ежегодно уносится 426 тысяч тонн азота, 142 тысячи тонн фосфора и 284 тысячи тонн калия. Овраги и балки становятся дренажной системой, понижающей уровень грунтовых вод.

Существует живая связь между ними, лесом и водой. Об этом еще в прошлом веке писал профессор А. Воейков. «Пока господствовали леса и степи, — отмечал он, — уровень подземных вод был высок, находились родники довольно близко от поверхности, но после того, как большая часть поверхности была обращена под поле, при обычной нашей небрежности быстро стала расти сеть оврагов, и скоро они дошли до легко проницаемых пород. Таким образом, снеговые и дождевые воды стали исчезать из слоев, доступных человеку, и глубоко изменилось распределение подземных вод. Вода стала добываться только со значительной глубины, а корни полевых растений уже не доходят до нее».

Где есть лес, оврагов нет. Это факт. И понятно почему. Деревья и кустарники своими корнями скрепляют почву, предохраняя ее от разрушения. Под их ветвями снег тает медленно. А во время ливней вода мягко стекает с листьев и веточек на землю, не разрушая ее. Особенно ощутима благодатная роль леса на крутых склонах. Заросли деревьев и кустарников здесь преграждают путь быстрым потокам воды, и поверхностный сток ее переводится в подземный. Можно без преувеличения сказать, что главной причиной быстрого роста оврагов в прошлом была вырубка лесов и кустарников на склонах и дальнейшая их распашка. Ну а там, где еще и пахали как полегче — сверху вниз — и скот пасли беспорядочно, — трагедия неизбежно наступала через несколько лет; склон превращался в «изглоданный» водой и ветром обрыв. Кстати сказать, «изглоданный» по-латыни — эрозированный.

Лес и поле — единый природный комплекс. Его гармония зависит от оптимального соотношения этих двух компонентов. В. Докучаев определял этот оптимум для степных районов в зависимости от естественно-климатических условий в 10–20 процентов, то есть под лесом должно находиться 10–20 процентов территории. Некоторые ученые считают, что лесистость должна быть еще выше — 30 процентов. Лесоводы стремятся к этому соотношению, и прежде всего за счет облесения овражно-балочных участков. Надо, впрочем, сказать, что овраги далеко не все вредны одинаково. Наличие небольших оврагов с пологими склонами в степной зоне явление закономерное. Атмосферные осадки, выпадающие там, ищут путь к рекам. И они находят его, сбегая в лощины, лога и другие понижения земной поверхности. В них берут начало ручейки и речки. Размыв для себя небольшое русло, они неторопливо бегут дальше по дну широких долин к рекам. Все это неопасно до той поры, пока они не примут уродливую форму и не станут резко изменять природную среду. А пологие склоны овражно-балочной сети с уклоном в 5–10 градусов при соблюдении соответствующей агротехники вполне могут быть использованы под посевы сельскохозяйственных культур.

Склоны же большей крутизны под сплошную распашку уже не годятся. Их используют под пастбища, а с увеличением крутизны — под сенокос.

Лощины и балки, размытые глубокими донными оврагами и изрезанные частыми промоинами, овраги с рыхлыми, особенно песчаными почвами и с крутосклонами в 15–20 градусов целесообразно засаживать лесом. Таких земель по стране наберется несколько миллионов гектаров. Площадь немалая, и работы по ее освоению предстоят большие.

Опыт в этом деле у степных лесничих накоплен неплохой. Рассмотрим, как идут дела у лесоводов Почарского лесхоза Брянской области. Земля здесь сильно изрезана оврагами и балками. До недавнего времени лишь 4,5 процента ее находилось под лесом; смытой насчитывалось около 10 процентов, 560 гектаров — под оврагами и 400 — под размываемыми склонами. Но это все в прошлом. Теперь они все облесены: за последние 10 лет лесхоз посадил 846 гектаров противоэрозионных защитных лесов. Результат, как говорится, не замедлил сказаться: размыв почвы прекратился, а урожайность зерновых культур на полях, где лесоводы закончили строительство противоэрозионных систем, возрос на гектаре с 8,3 до 12 центнеров.

В борьбе с водной эрозией очень важно не только хорошо посадить лес, но и своевременно построить гидротехнические сооружения, иначе все лесозащитные полосы смоет вода. Как на практике борются с оврагами?

Первым делом крепятся вершины оврага — горловины, куда скатываются с полей потоки воды. В зависимости от их мощности строят каменные, бетонные или деревянные лотки. При большем перепаде между вершиной и дном оврага сооружают целый каскад лотков, которые гасят тяжелый напор падающих струй водопада. Если перепад пологий и невелик по высоте, то вершину и русло горловины выстилают хворостом, фашинами или загораживают плетнем. Закрепленная вершина удерживает овраг от расползания.

Но этого мало! Для надежности перед вершиной оврага копают канаву. Она окаймляет его в виде подковы. Поверхностные воды, устремившиеся к вершине оврага, попадают в канаву и просачиваются в почву. На случай большого паводка между вершиной оврага и канавой сооружают вал. Земля для этой цели берется из канавы. Для лучшего проникновения воды в сильно задернелую почву по соседству с канавами или вместо них делают лунки в метр длиной, 30–35 сантиметров шириной и 12–15 сантиметров глубиной. Они вбирают в себя воду и переводят ее в глубинные слои почвы. С этой же целью специальными орудиями прокладывают вокруг оврагов дрены в виде подземных ходов-кротов; «кротование» земли также помогает перевести поверхностные воды в почву.