- На Площади Суда казнь, - говорили люди. - Там будут падать головы наших товарищей, а здесь будут кривляться шуты, которым Три Толстяка заплатили много золота.
- Идём на Площадь Суда! - раздавались крики.
- У нас нет оружия. У нас нет пистолетов и сабель. А Площадь Суда окружена тройным кольцом гвардейцев.
- Солдаты ещё покуда служат им. Они в нас стреляли. Ничего! Не сегодня-завтра они пойдут вместе с нами против своих начальников.
- Уже сегодня ночью на Площади Звезды гвардеец застрелил своего офицера. Этим он спас жизнь гимнасту Тибулу.
- А где Тибул? Удалось ли ему бежать?
- Неизвестно. Всю ночь и на рассвете гвардейцы сжигали рабочие кварталы. Они хотели его найти.
Доктор Гаспар и негр подошли к балаганам. Представление ещё не начиналось. За размалёванными занавесками, за перегородками слышались голоса, позванивали бубенцы, напевали флейты, что-то пищало, шелестело, рычало. Там актёры готовились к спектаклю.
Занавеска раздвинулась, и выглянула рожа. Это был испанец, чудесный стрелок из пистолета. У него топорщились усы и один глаз вращался.
- А, - сказал он, увидев негра, - ты тоже примешь участие в представлении? Сколько тебе заплатили?
Негр молчал.
- Я получил десять золотых монет! - хвастался испанец. Он принял негра за актёра. - Иди-ка сюда, - сказал он шёпотом, делая таинственное лицо.
Негр поднялся к занавеске. Испанец рассказал ему тайну. Оказалось, что Три Толстяка наняли сто актёров, для того чтобы они представляли сегодня на рынках и своей игрой всячески восхваляли власть богачей и обжор и вместе с тем охаивали мятежников, оружейника Просперо и гимнаста Тибула.
- Они собрали целую труппу: фокусников, укротителей, клоунов, чревовещателей, танцоров… Всем были выданы деньги.
- Неужели все актёры согласились восхвалять Трёх Толстяков? - спросил доктор Гаспар.
Испанец зашипел:
- Тсс! - Он прижал палец к губам. - Об этом нельзя громко говорить. Многие отказались. Их арестовали.
Негр в сердцах плюнул.
В это время заиграла музыка. В некоторых балаганах началось представление. Толпа зашевелилась.
- Граждане! - кричал петушиным голосом клоун с деревянных подмостков. - Граждане! Разрешите вас поздравить…
Он остановился, ожидая, пока наступит тишина. С его лица сыпалась мука.
- Граждане, позвольте вас поздравить со следующим радостным событием: сегодня палачи наших милых, розовых Трёх Толстяков отрубят головы подлым мятежникам…
Он не договорил. Мастеровой запустил в него недоеденной лепёшкой. Она залепила ему рот.
- М-м-м-м-м…
Клоун мычал, но ничего не помогало. Плохо выпеченное, полусырое тесто залепило ему рот. Он махал руками, морщился.
- Так! Правильно! - закричали в толпе.
Клоун удрал за перегородку.
- Негодяй! Он продался Трём Толстякам! За деньги он хулит тех, кто пошёл на смерть ради нашей свободы!
Музыка заиграла громче. Присоединилось ещё несколько оркестров: девять дудок, три фанфары, три турецких барабана и одна скрипка, звуки которой вызывали зубную боль.
Владельцы балаганов старались этой музыкой заглушить шум толпы.