В предбанник вломились надзиратели, заработали сапогами и кулачищами.
— Полегче, ты. Полегче! Руку вывернешь.
— Поговори у меня. Как фамилия? После бани будет на тебя рапорт. И на тебя тоже. И на тебя. По десять суток вам обеспечено.
На этот раз пронесло. Володька даже не угодил в карцер. После обеда в камеру подбросили новеньких. Те, кто уже знал Филина, в карты с ним не садились. Вновь прибывшие клюнули. К четырем, к вечерней поверке, он двоих обыграл. Хороший костюм. Рубашки. Несколько тысяч рублей. Очень кстати. На дежурство заступал прикормленный надзиратель. За деньги и приличные тряпки таскал чай, кодеин, желудочные капли на опии. Поверка прошла, но на дежурство заступил другой надзиратель. Шнобель принялся его уговаривать. Безрезультатно. Хотя не совсем: шепнул, что в камере дятел.
На следующий день утром после завтрака, как обычно, кормушка откинулась — в квадратном окошке появилось лицо медсестры.
— Больные есть? Записываться к врачу кто будет?
— Сестричка, от сухости ничего нет?
— Могу предложить диету: суток пятнадцать в карцере. Подходит?
— Меня к кожнику запишите.
— Что у вас?
— Кожи не хватает. Когда глаза закрываю — очко открывается. Соседи по нарам обижаются.
— Отойдите от окошка. Мешаете работать.
— Вы сегодня — само очарование. Эта прическа вам очень к лицу. Бессонница меня замучила. Третью ночь не могу уснуть. Не дадите чего-нибудь из снотворного? Совсем извелся.
— Читайте на ночь правила внутреннего распорядка.
— Запишите меня к стоматологу.
— Как фамилия? Записала. Еще есть кто?
Филин подсел к Шнобелю.
— Мужик этот что-то зачастил к зубнику. Раза по три на неделе записывается. А сушки хрумкает, аж скулы трещат.
— Сибиряк, слышишь, что пацан говорит? Фраерок этот зачастил в больничку.
— Может быть, бегает сеансу набраться?
— Не похож вроде на задроченного. Надо бы пощупать.
— Желающих к врачу больше нет? Потом не стучите. Лечить будет уже корпусной.
Кормушка закрылась.
— Сибиряк, поговори с мужиком. Меня тоже что-то сомнение взяло.
— Поставь кого-нибудь к волчку.
Шнобель шепнул что-то на ухо одному из заключенных. Тот подошел к двери и затылком загородил глазок, через который надзиратель наблюдает за происходящим в камере.
— Парень, ты откуда? — поинтересовался Сибиряк у парня, вызвавшего подозрения. — Не из Лопасни? Морда у тебя уж очень знакомая.
— Нет. Я из Лосинки. А что?
— Сколько дали?
— Трешник.