Аркан для букмекера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Знаешь, Коля? Забудь все, о чем мы сейчас говорили. Глупости это. Влипнем в историю. Ничего из этой затеи не выйдет.

Николай не стал возражать, понимая, что это очередной маневр. По опыту знал: она еще вернется к этому разговору.

Вскоре они ушли, не желая, чтобы их застала Катерина. Не хотелось говорить с ней, выслушивать жалобы и разную театральную чепуху.

Вечер еще не наступил. По Бронной гулял холодный ветер, порывами поднимал пыль и швырял в лицо остатки листвы с деревьев. Стараясь согреться, Антонина прижалась к Николаю. Со стороны они выглядели красивой влюбленной парой. Но если бы кто-то сумел проникнуть в их мысли! И сколько таких с виду благополучных пар встречаем мы за день? Альянс бандита и проститутки. Что может точнее передать состояние нашего общества, в котором насилие и продажность становятся нормой? Государственный чиновник продается тому, кто больше заплатит. Милиционер — уголовнику. Прокуратура — мафии. Тоньку тоже нельзя с полным основанием отнести к продажным девкам: на панель она не ходит, не служит в борделе. Но готовность отдаться любому для достижения цели роднит ее в одинаковой мере как с подзаборной шлюхой, так и с представителем власти, выбравшим своим идолом деньги.

Катерина, старше Антонины на два года, относилась к женской чести гораздо серьезней сестры и лишилась ее значительно позже — в восемнадцать лет, по любви, хотя, как потом выяснилось, только с ее стороны. Тогда же началось и ее увлечение театром.

После окончания школы, не уверенная в своих способностях, она не отважилась сразу поступить в театральный вуз, решила прежде разузнать все изнутри, поэтому и пошла в костюмеры. Вскоре поняла, что сцена не для нее, но в театре осталась, надеясь хотя бы выйти замуж за актера. Однако судьба не улыбнулась ей. Катерина не умела притворяться, скрывать чувства, как это делала сестра, распаляя мужчин неприступностью, шаг за шагом сокрушаемой ими. Она искренне верила пылким уверениям в любви и отдавалась понравившемуся мужчине без остатка. Как правило, вскоре наступало похмелье и от восторженной увлеченности не оставалось и следа.

Какими непохожими оказались сестры! Антонина, столкнувшись в юном возрасте с подлостью, озлобилась, окаменела, сохранив на всю жизнь недоверие к людям, граничащее с ненавистью. Катерина же не только не растеряла доброты, но была готова, забыв все прежние обиды, бежать за любимым по первому зову и быть его кроткой рабой.

У Катерины были пышные упругие груди, округлый полный зад. Она близоруко щурилась, когда разговаривала с мужчинами, при этом мягкие пухлые губы непроизвольно складывались в наивную улыбку. Светло-серые, слегка раскосые глаза туманились пеленой, сквозь которую струился мягкий спокойный свет, обволакивающий собеседника нежностью и томной ленью.

Катерина любила вкусно и плотно поесть, выпить хорошего марочного вина, любила, когда ей дарят цветы и, засыпая, любила, чтобы ее обнимала тяжелая мужская рука.

Она почти не ревновала Николая к сестре, понимала, что рано или поздно та его бросит как надоевшую игрушку ради другого любовника с какими-то другими достоинствами и новыми причудами, и довольствовалась тем, что ей перепадало. А перепадало ей не так уж и мало: Николай был крепким парнем, его хватало на обеих сестер.

…Прибежав домой в перерыве между спектаклями перекусить, Катерина по резкому запаху духов догадалась, что Антонина здесь и не одна. Решив подурачиться, она бесшумно, на цыпочках прошла по коридору, но, услышав за дверью разговор, остановилась заинтригованная. После услышанного у нее пропала всякая охота к шуткам, а тем более — к еде, и она так же бесшумно, как и появилась, вышла.

Цинизм, с каким обсуждалось убийство Игоря Николаевича, поразил Катерину, но особенно ее удивила реакция Николая на предложение сестры, его уступчивость и простодушие.

«Неужели он не видит Тонькиного двоедушия? — недоумевала она, страдая. — Дураку ясно, что она пытается его использовать и подставить».

Судьба Игоря Николаевича в данном случае ее не волновала. Катя недолюбливала его за высокомерное отношение к ней. А она не пустое место. Она жила, страдала и радовалась, довольствуясь теми немногими крохами, которые доставались ей после более хитрых, наглых и бессердечных людей.

Первым ее желанием было предупредить Николая, открыть ему глаза на возможную подлость сестры. Но, поразмыслив, Катерина решила не делать этого: пришлось бы признаться в том, что она подслушивала.

Не придумав ничего лучше, она решила предостеречь Игоря Николаевича. Пусть сам позаботится о своей безопасности и примет необходимые меры. Едва ли он станет дожидаться, пока Антонина начнет действовать. Нанесет упреждающий удар и, учитывая его хватку, сделает это наверняка и без пощады. Об участии в планах сестры ее любовника говорить ему необязательно. Достаточно намекнуть о существовании некоего лица мужского пола. Это лишь подхлестнет и заставит его шевелиться.

Катерина немного успокоилась. Где-то в глубине души шевельнулась надежда заполучить наконец Николая, покончить с унизительным притворством, пожить открыто в любви и согласии назло всем завистникам и недоброжелателям. Думать о сестре, о том, что ее ожидает, не хотелось. Катерина гнала мрачные мысли, полагаясь на справедливость Всевышнего.

РОКОВОЕ ПРОРОЧЕСТВО

Встреча с Володькой на ипподроме оставила у Кривцова двоякое впечатление. С одной стороны, всколыхнула прошлое, напомнив детство с его радостями и печалями, с другой — заставила позавидовать однокашнику, которого Кривцов привык считать ниже себя в умении приспосабливаться к жизни. Однако он был практичным человеком и моментально прокрутил вариант наката на Решетникова, доставивший упоительное наслаждение. «Нужно пристегнуть к этому Володьку и одним выстрелом убить сразу двух зайцев: Решетникова и его крышу. Синебродов будет покруче Устрицы, ипподромного босса».

Мать постоянно твердила:

— Пока, сынок, мы живем среди нищих, нищими и останемся. Нищета заразна, как корь или туберкулез. Деньги идут только к деньгам.

Тогда они жили в бараке на окраине Москвы. Мать спекулировала. Деньги доставались трудно. Задавшись целью вывести сына в люди, она, отрывая от себя, тратила все на него. Но, видно, не в коня был корм. Способностей к учебе у сына не оказалось. Труд вызывал в нем органическое отвращение. Доносчиком Игорь стал еще в школе. Так зарабатывал «тройки», не утруждая себя зубрежкой. Аппетит рос. Быстро понял свою выгоду от сотрудничества с милицией.

Примерно тогда же определился и жизненный путь Володьки.

В седьмом классе его исключили из школы. Учитель физики, дряхлый старик, ошибся графой в классном журнале и поставил ему «пятерку» вместо другого ученика. Обнаружив оплошность, учитель обвинил Володьку, что он сам поставил себе оценку. Вовка отрицал и упорно стоял на своем. Дело дошло до директора школы. Созвали педсовет, и его исключили.

— Видишь, Игорек, что значит в жизни принципиальность? — поучала мать. — «Признайся Володька — и его бы не исключили» — так сказала ваш классный руководитель. Нужно быть гибким. Жить, приспосабливаясь к обстоятельствам, и в первую очередь думать о своей выгоде. Он, уж точно, не выберется из барака. Всю жизнь будет жрать свою принципиальность.

Но пророчество матери, как Игорь Николаевич убедился сегодня после встречи с Синебродовым на ипподроме, не сбылось.

С ипподрома Кривцов поехал на кладбище, к матери. При жизни он не сумел достойно отблагодарить ее за самопожертвование, сделал это после смерти. Поставил резное надгробие из белого мрамора, литую ограду по эскизам небезызвестного художника. Содержал могилу в идеальном порядке. Регулярно приезжал, платил смотрителю за уход.

Сегодня он приехал попозже, задержался дольше обычного. Сменил в вазе воду, поставил свежие цветы и присел на скамейку. Он любил бывать здесь в это время суток. День еще не угас, но солнце уже катилось к закату. В такие минуты в голову приходили грустные, возвышенно-печальные мысли — о жизни и бессмертии души. Забывшись, Игорь Николаевич не заметил, как подошел кладбищенский смотритель.

— Вы видели, как я подправил оградку? Ребята немного задели, когда хоронили рядом. Укрепил бетончиком.

— Спасибо. Честно говоря, не заметил. Большое спасибо.