Все тайны Третьего Рейха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Узостью нордического лица обусловлены и больший изгиб роговицы глаз, и узость челюстей, и тесное расположение зубов, причем клыки располагаются под углом. Сугубо нордическая черта — большие и длинные верхние передние резцы.

Мягкие части лица. Эти части не смазывают впечатление узкого лица. Кожный покров лица имеет равномерную толщину, веки не толстые, прорезь между ними горизонтальная, у наружных углов глаз немного скошена вниз. Кожа на скулах тонкая, круглые щеки не делают круглым лицо. Кайма губ очерчена нечетко. Сами губы обычно узкие, но не кажутся сжатыми, верхняя губа часто меньше выступает, чем нижняя. У нордических англичан часто встречается очень высокая вертикальная верхняя губа. Бороздка под носом четко выраженная и узкая. Уши сравнительно маленькие, хотя у всех рас величина ушей сильно варьирует, и уши у всех людей растут до старости.

Кожа. …Нордический цвет кожи — розовато-белый, цвет кожи восточно-балтийской расы — светлый с серо-желтым отливом. Только нордическую расу можно называть „белой“ в собственном смысле слова, да и то это будет не совсем правильно — совершенно белая кожа бывает только у трупа. Даже самая белая кожа всегда имеет желтоватый оттенок. Розовато-белой делает кожу просвечивающая сквозь нее кровь. Там, где просвечивают вены, видна „голубая кровь“. Но такая светлая кожа даже в северо-западной Европе встречается реже, чем думают. К тому же цвет кожи одетого европейца — недостаточное свидетельство его расовых свойств. Многие европейцы, загорев, становятся похожими на египтян или индусов. Только кожа нордической расы устойчива к солнечным лучам: она сильно краснеет, как при ожогах, но через несколько дней покраснение исчезает… Даже соски у мужчин и женщин нордической расы розовые, а у других европейских рас — коричневые. Только у нордической расы действительно красные губы…

Связано ли появление веснушек с нордической кровью, неизвестно. Веснушки часто появляются у рыжеволосых людей, но у них, в отличие от нордической расы, жирная кожа. Но я часто наблюдал веснушки и у людей нордической расы. Более темные участки кожи, в отличие от других рас, у чистой нордической расы не встречаются.

Волосы. По сравнения с другими расами Земли, нордическую (а также западную и, прежде всего, динарскую) расу следует причислить к более волосатым. У людей нордической расы хорошо растут волосы на голове, у мужчин — борода, но волосяной покров тела более слабый. Цвет и форма волос на голове — признаки, по которым различаются расы. В Германии наблюдается феномен, который до сих пор не получил удовлетворительного объяснения, — потемнение волос у взрослых в возрасте около 30 лет. Так что только по цвету волос взрослых можно судить о расовой принадлежности. Захождение волос на лоб я часто наблюдал у евреев. Нередко оно и у динарской расы. У нордической расы это явление не встречается. Цвет волос нордической расы светлый, с вариациями от белобрысых волос до желтоватых и золотистых, обычно с более или менее явным красноватым оттенком. Пепельные волосы, чаще встречающиеся на востоке Германии и в северо-восточной Европе, скорее признак восточно-балтийской расы. Светлый цвет волос повлиял на европейский идеал красоты. По описанию римлян, германские дети имели такой же цвет волос, как и седые старики. Раньше спорили, можно ли считать рыжие волосы нордическим признаком. Они часто сочетаются с очень белой и нежной кожей. В рыжеволосых видели реликт особой расы. Часто отмечали их особый запах, сравнимый с козьим. Но особой расой их считать нельзя, рыжие волосы особенно распространены в ареале нордической расы. В восточной Германии и восточной Европе вообще рыжих меньше, чем в северо-западной Европе, т. е. для восточно-балтийской расы это явление не характерно…Волосы нордической расы менее жирные, чем у других европейских рас. Они гладкие или волнистые, тонкие, часто „как шелк“. Кудрявыми волосы чаще бывают у детей нордической расы, чем у взрослых. Особенности нордических волос хорошо показывают изображения женщин на многих картинах Рубенса. Нордические волосы можно распознать по той легкости, с которой они развеваются на ветру. Тонкие нордические волосы менее прочны, они легче отрываются.

Цвет глаз. Речь идет о цвете радужной оболочки, зрачок у всех рас черный. Конъюнктива у нордической расы совершенно бесцветная и кажется белой. У более темных европейских рас она более мутная или желтоватая. Радужная оболочка у нордической расы очень светлая, голубая или серая. Дети обычно рождаются с темно-синими или темно- серыми глазами. Есть мнение, что серые глаза „не нордические“, что это признак скрещивания или признак восточно- балтийской расы. Я не считаю, что нордической расе свойственны только голубые глаза, хотя среди нее действительно больше голубых глаз, а среди восточно-балтийской расы — серых. Можно считать серые глаза признаком скрещивания нордической расы с темными европейскими расами, так как, по данным Вирхова, число серых глаз увеличивается в Центральной Европе не только к востоку, но и к югу. Серые глаза чаще сочетаются с каштановыми волосами, чем со светлыми. При скрещиваниях бывает, что цвет глаз наследуется от темной расы, а яркость глаз — от светлой. Так получаются светло-карие и зеленые глаза. У нордических людей цвет глаз часто меняется в зависимости от освещения и настроения. Когда свет падает спереди, глаза кажутся голубыми, а когда сбоку — серыми. Их цвет — нечто среднее между голубым и серым. Но, поскольку серый цвет — доминантный, можно считать голубые глаза „более нордическими“. Темно-синие глаза, как у евреев или еврейских полукровок, или непрозрачные матово-синие глаза — это всегда глаза гибридов. Они нередко встречаются при скрещивании с восточной расой. Нордическим глазам присущ светящийся цвет. На картинах часто видно преломление света темным кольцом, окружающим радужную оболочку. С этими свойствами нордических глаз связано то особое впечатление, которое они производят. Темные глаза осматриваются, нордические — присматриваются…

Общее впечатление от черт нордического лица Гобино удачно называет „несколько суховатым“. Особенно у мужчин среднего возраста бросается в глаза эта холодность, жесткость и деловитость нордических черт лица».

Прочли?

Посмотрели на себя в зеркало?

Если у вас нет примеси азиатской или африканской крови, то вы более или менее соответствуете описанию.

Это-то и сыграло с Гансом Гюнтером очень злую шутку! Гюнтер вовсе не считал германцев единственными наследниками арийской крови. Он распределял эту кровь на всех северных европейцев. И чем дольше он расовым вопросом занимался, тем больше арийских аналогий находил у немцев и русских. Так что слава его была бурной, стремительной, но очень недолгой. Чем более Рейх уходил в свой дранг нах ост, тем горячее было желание вождей Рейха признать русских не-арийцами, то есть людьми второго сорта, унтерменшами. И если расовые евгенические идеи взяли на вооружение, минуя обычай и превратив их в закон с наказанием против неисполнения, то со славянским вопросом возникла огромная проблема.

Накануне запланированной войны с Советами Гюнтер разразился новой книгой. В ней он доказывал (на основе измерений и тщательного расового анализа), что славяне столь же арийцы, что и немцы. Сами понимаете, что сказать такое в момент обострения расовой доктрины было попросту неразумно. Гюнтера в концлагерь не отправили, но книгу к изданию запретили. Гюнтер лишился всех постов и во время затянувшейся восточной войны голодал и…продолжал писать об арийском вопросе. Интернированные в Германию славяне давали богатый материал. Чем больше он их изучал, тем больше убеждался в своей правоте. В этом убеждался и Гиммлер, но предпочитал говорить, что все сходство с арийцами у славян — от сильного притока немецкой крови в период средневекового продвижения немцев на восток. Убеждался в этом и Гитлер, но предпочитал не верить собственным глазам. Бедолага Гюнтер, лишенный работы и званий, ничего уже не мог им доказать. Славяне-арийцы явно пришлись не ко времени и противоречили основной доктрине.

Впрочем, не только славяне «помогли» Гюнтеру стать неугодным Рейху. Он имел несчастье исследовать родословные древа лидеров Рейха (надеясь найти там расовую чистоту), а также обмолвился о неполноценности внебрачных детей, и лучше б он этого не делал! Арийское родословие лидеров оказалось сомнительным, а упоминание о внебрачных детях рассердило бывшего друга Гиммлера — он как раз проводил активную политику внебрачного воспроизводства белокурых бестий от настоящих арийских самцов настоящими арийскими самками. После этих оплошностей имя Ганса Гюнтера было прочно забыто в Рейхе, а его евгенические и расовые идеи взял на вооружение Гиммлер — теперь это были его собственные идеи, без упоминания автора. Расовый отбор Гиммлер понимал не только как сегрегацию, но и как очищение арийской крови от еврейской примеси. Генрих Гиммлер был антисемитом. Гюнтер был выкинут из жизни Рейха, зато Дарре и Розенберг сделали прекрасную карьеру.

Альфред Розенберг

Именно Альфреду Розенбергу идеология Рейха обязана тщательно проработанным еврейским вопросом. Даже сам фюрер до знакомства с Альфредом стеснялся признаваться в своем антисемитизме. Однако после тесного общения в начале 20-х годов Гитлер изжил этот недостаток. Теперь он легко обещал единомышленникам выжечь евреев по всей немецкой земле, пройтись по ней огнем и мечом. Рассуждая о светлом немецком будущем, он обещал: «Тогда жидов будут вешать одного за другим, и они будут болтаться на перекладинах до тех пор, пока не провоняют, — сулил он жителям Мюнхена, но перспектива была шире, — аналогичная процедура последует и в других городах, пока Германия не очистится от последнего еврея».

А ведь до дружбы с Альфредом Адольф старался заменить слово «жид» каким-нибудь более пристойным эвфемизмом! Кто ж этот Альфред Розенберг, откуда он взялся и чем так привлек национал-социалиста Гитлера? Альфред Розенберг был русским немцем, то есть выходцем из остзейской провинции, пережившим кошмар русской революции и чудом спасшимся из большевистской России. Одним словом — наш земляк. Этот земляк по некоторым сведениям и привез из красной России чудесный документ — Протоколы Сионских мудрецов. История создания этого антисемитского сочинения покрыта мраком.

Впервые эти «Протоколы» опубликовал еще до первой русской революции Сергей Нилус в качестве приложения к сочинению о масонах «Великое в малом». Он был твердо убежден, что протоколы подлинные и являются стенограммой первого конгресса сионистов, состоявшегося в 1897 году в Базеле. Иными словами, что это программа для завоевания мирового господства, разработанная евреями и задокументированная с их слов. «Протокольные» сионисты говорили следующее: «Каждый человек стремится к власти, каждому хотелось бы сделаться диктатором, если бы только он мог, но при этом редкий не был бы готов жертвовать благами всех ради достижения благ своих. Что сдерживало хищных животных, которых зовут людьми? Что ими руководило до сего времени? В начале общественного строя они подчинились грубой и слепой силе, потом закону, который есть та же сила, только замаскированная».

Отсюда делался такой вывод: право в силе, а политическая свобода всего лишь идея, но не факт. И давался такой совет: «Эту идею надо уметь применять, когда является нужным идейной приманкой привлечь народные массы к своей партии, если таковая задумала сломить другую, у власти находящуюся. Задача эта облегчается, если противник сам заразится идеей свободы, так называемым либерализмом, и ради идеи поступится своей мощью».

Если политическая свобода — иллюзия, то в чем же настоящая сила?

Что прокладывает дорогу к власти над другими людьми?

Ответ не заставлял ожидать: золото. «Было время, — гласил текст, — правила вера. Идея свободы неосуществима, потому что никто не умеет пользоваться ею в меру. Стоит только народ на некоторое время предоставить самоуправлению, как оно превращается в распущенность. С этого момента возникают междоусобицы, скоро переходящие в социальные битвы, в которых государства горят, и значение их превращается в пепел. Истощается ли государство в собственных конвульсиях, или же внутренние распри отдают его во власть внешним врагам, во всяком случае, оно может считаться безвозвратно погибшим: оно в нашей власти. Деспотизм капитала, который весь в наших руках, протягивает ему соломинку, за которую государству приходится держаться поневоле, в противном случае оно катится в пропасть».

Предложив эту соломку, мировое еврейство получит реальную власть, которая «при современном шатании всех властей будет необоримее всякой другой, потому что она будет незримой до тех пор, пока не укрепится настолько, что ее уже никакая хитрость не подточит. Из временного зла, которое мы вынуждены теперь совершать, произойдет добро непоколебимого правления, которое восстановит правильный ход механизма народного бытия, нарушенного либерализмом. Результат оправдывает средства».

Однако эта хорошая власть на деле окажется хорошей только для самих евреев: они прекратят войны между государствами и создадут своего рода диктатуру, заменив «…ужасы войны менее заметными и более целесообразными казнями, которыми надобно поддерживать террор, располагающий к слепому послушанию. Справедливая, но неумолимая строгость есть величайший фактор государственной силы: не только ради выгоды, но и во имя долга, ради победы, нам надо держаться программ насилия и лицемерия. Доктрина расчета настолько же сильна, насколько средства, ею употребляемые». И на самом деле этот путь к власти уже давным-давно начался, на него человечество встало, впервые произнеся лозунг великой французской революции — свобода, равенство, братство. «Между тем эти слова были червяками, которые подтачивали благосостояние гоев, уничтожая всюду мир, спокойствие, солидарность, разрушая все основы их государств… Абстракция свободы дала возможность убедить толпу, что правительство не что иное, как управляющий собственника страны — народа, и что его можно сменять, как изношенные перчатки. Сменяемость представителей народа отдавала их в наше распоряжение и как бы нашему назначению», — сообщали «Протоколы». А сами войны, которые в истории были средством регулирования интересов государств, перейдут из области открытого конфликта в экономическую. Тайное еврейское правительство будет помогать развивать экономику стран и выступать золотом на чьей-то стороне, таким образом сами евреи в войнах выступать не будут, а за их интересы станут сражаться связанные экономической поддержкой другие народы, «…тогда наши международные права сотрут народные в собственном смысле права и будут править народами так же, как гражданское право государств правит отношениями своих подданных между собою».

Особую роль в формировании общественного мнения будет играть пресса. «Роль прессы — указывать якобы необходимые требования, передавать жалобы народного голоса, выражать и создавать неудовольствия. В прессе выражается торжество свободоговорения». Однако пресса будет в руках того самого мирового еврейства, что уже на самом деле произошло. Еврейство не станет запрещать свободу слова, оно просто изменит финансовое положение печати, тогда выражающие недовольство издания вынуждены будут закрываться, поскольку деньги-то в руках евреев, а широкое распространение получат те газеты и журналы, которые будут уводить интересы народов от политики, давать им не стимул к размышлению, а стимул к развлечению. Так масса людей окажется выведенной из политики, это позволит легко удерживать власть. В парламентах, где должны обсуждаться законы и приниматься решения, будут действовать купленные деньгами говоруны, которые будут показывать, что существующая нееврейская власть — плохая и требует изменения. Эта роль «Протоколами» отводится, конечно, социалистам и коммунистам. Само собой начнутся суды, возрастет недовольство властью среди народа, и откроется легкий способ власть в государствах перехватить. Сама толпа сделает революцию и вверит власть в руки тех, кто станет ее правильно эксплуатировать. Для того чтобы эксплуатация выглядела как добытое кровью право распоряжаться своей судьбой, будет введена конституция: «Народы прикованы к тяжелому труду бедностью сильнее, чем их приковывало рабство и крепостное право: от них так или иначе могли освободиться, могли с ними считаться, а от нужды они не оторвутся. Мы включили в конституции такие права, которые для масс являются фиктивными, а не действительными правами. Все эти так называемые „права народа“ могут существовать только в идее, никогда на практике не осуществимой… Народ под нашим руководством уничтожил аристократию, которая была его естественной защитой и кормилицей ради собственных выгод, неразрывно связанных с народным благосостоянием. Теперь же, с уничтожением аристократии, он попал под гнет кулачества разжившихся пройдох, насевших на рабочих безжалостным ярмом». Конституция только закрепит единственное право народа — подчиняться тем, у кого есть капитал. «Мы явимся якобы спасителями рабочего от этого гнета, когда предложим ему вступать в ряды нашего войска — социалистов, анархистов, коммунаров, которым мы всегда оказываем поддержку из якобы братского правила общечеловеческой солидарности нашего социального масонства. Аристократия, пользовавшаяся по праву трудом рабочих, была заинтересована в том, чтобы рабочие были сыты, здоровы и крепки. Мы же заинтересованы в обратном — в вырождении гоев. Наша власть — в хроническом недоедании и слабости рабочего, потому что он не найдет ни сил, ни энергии для противодействия ей. Голод создает права капитала на рабочего вернее, чем аристократии давала это право законная Царская власть».

Оболваниванию народов и воспитанию нации рабов будет помогать и система образования: «…В народных школах надо преподавать единую истинную науку, первую из всех — науку о строе человеческой жизни, социального быта, требующего разделения труда, а, следовательно, разделения на классы и сословия. Необходимо, чтобы знали все, что равенства быть не может вследствие различия назначения деятельности, что не могут одинаково отвечать перед законом тот, который своим поступком компрометирует целое сословие, и тот, который не затрагивает им никого, кроме своей чести. Правильная наука социального строя, в тайны которой мы не допускаем гоев, показала бы всем, что место и труд должны сохраняться в определенном кругу, чтобы не быть источником человеческих мук от несоответствия воспитания с работой».

Золото будет править миром: «Напряженная борьба за превосходство, толчки в экономической жизни создадут, да и создали уже, разочарованные, холодные и бессердечные общества. Эти общества получат полное отвращение к высшей политике и к религии. Руководителем их будет только расчет, то есть золото, к которому они будут иметь настоящий культ за те материальные наслаждения, которые оно может дать. Тогда-то не для служения добру, даже не ради общества, а из одной ненависти к привилегированным низшие классы гоев пойдут за нами против наших конкурентов на власть интеллигентов-гоев… Капитал для действий без стеснений должен добиться свободы для монополии промышленности и торговли, что уже и приводится в исполнение незримой рукой во всех частях света. Такая свобода даст политическую силу промышленникам, а это послужит к стеснению народа. Ныне важнее обезоруживать народы, чем их вести на войну, важнее пользоваться разгоревшимися страстями в нашу пользу, чем их заливать, важнее захватить и толковать чужие мысли по-своему, чем их изгонять. Главная задача нашего правления состоит в том, чтобы ослабить общественный ум критикой, отучить от размышлений, вызывающих отпор, отвлечь силы ума на перестрелку пустого красноречия… Мы присвоим себе либеральную физиономию всех партий, всех направлений и снабдим ею же ораторов, которые бы столько говорили, что привели бы людей к переутомлению от речей, к отвращению от ораторов. Чтобы взять общественное мнение в руки, надо его поставить в недоумение, вызывая с разных сторон столько противоречивых мнений и до тех пор, пока гои не затеряются в лабиринте их и не поймут, что лучше всего не иметь никакого мнения в вопросах политики, которых обществу не дано ведать, потому что ведает их лишь тот, кто руководит обществом. Это первая тайна. Вторая тайна, потребная для успеха управления, заключается в том, чтобы настолько размножить народные недостатки — привычки, страсти, правила общежития, чтобы никто в этом хаосе не мог разобраться и люди вследствие этого перестали бы понимать друг друга. Эта мера нам еще послужит к тому, чтобы посеять раздор во всех партиях, разобщить все коллективные силы, которые еще не хотят нам покориться, обескуражить всякую личную инициативу, могущую сколько-нибудь мешать нашему делу… На место современных правителей мы поставим страшилище, которое будет называться Сверхправительственной Администрацией. Руки его будут протянуты во все стороны, как клещи, при такой колоссальной организации, что она не может не покорить все народы…

Скоро мы начнем учреждать громадные монополии — резервуары колоссальных богатств, от которых будут зависеть даже крупные гоевские состояния настолько, что они потонут вместе с кредитом государств на другой день после политической катастрофы… В то же самое время надо усиленно покровительствовать торговле, промышленности, а главное — спекуляции, роль которой заключается в противовесе промышленности: без спекуляции промышленность умножит частные капиталы и послужит к поднятию земледелия, освободив землю от задолженности, установленной ссудами земельных банков. Надо, чтобы промышленность высосала из земли и руки, и капиталы, и через спекуляцию передала бы в наши руки все мировые деньги и тем самым выбросила бы всех гоев в ряды пролетариев. Тогда гои преклонятся перед нами, чтобы только получить право на существование».

Еще одна задача — разорить богатых гоев, уничтожить их гойскую промышленность, взвинтить цены и создать экономическую нестабильность, чтобы у народов была одна надежда — на еврейское золото. Народы должны покориться. А если не захотят этого сделать, всегда есть способ развязать большую мировую войну, которая принесет этим народам страдания и голод, а контролирующим рынок капиталистам-евреям — обогащение и власть. Постепенно к власти везде придут еврейские правительства. «Когда мы завершим наш государственный переворот, мы скажем тогда народам: „Все шло ужасно плохо, все исстрадались. Конечно, вы свободны произнести над нами приговор, но разве он может быть справедливым, если он будет вами утвержден прежде, чем испытаете то, что мы вам дадим“… Тогда они нас вознесут и на руках понесут в единодушном восторге надежд и упований. Голосование, которое мы сделали орудием нашего воцарения, приучив к нему даже самые мелкие единицы из числа членов человечества составлением групповых собраний и соглашений, отслужит свою службу и сыграет на этот раз свою последнюю роль единогласием, в желании ознакомиться с нами поближе, прежде чем осудить…

В близком будущем мы утвердим ответственность президентов. Тогда мы уже не станем церемониться в проведении того, за что будет отвечать наша безличная креатура… Палата депутатов будет прикрывать, защищать, избирать президентов, но мы у нее отнимем право предложения законов, их изменения, ибо это право будет нами предоставлено ответственному президенту, куле в руках наших… Кроме того, мы отнимем у Палаты с введением новой республиканской конституции право запроса о правительственных мероприятиях под предлогом сохранения политической тайны, да, помимо того, новой конституцией мы сократим число народных представителей до минимума, чем сократим настолько же политические страсти и страсть к политике… От президента будет зависеть назначение президентов и вице-президентов Палаты и Сената. Вместо постоянных сессий Парламентов мы сократим их заседания до нескольких месяцев. Кроме того, президент как начальник исполнительной власти будет иметь право собрать и распустить Парламент и в случае роспуска протянуть время до назначения нового парламентского собрания…

Президент будет, по нашему усмотрению, толковать смысл тех из существующих законов, которые можно истолковать различно; к тому же он будет аннулировать их, когда ему нами будет указана в том надобность; кроме того, он будет иметь право предлагать временные законы и даже новое изменение правительственной конституционной работы, мотивируя как то, так и другое требованиями высшего блага государства. Такими мерами мы получим возможность уничтожить мало-помалу, шаг за шагом все то, что первоначально при вступлении нашем в наши права мы будем вынуждены ввести в государственные конституции для перехода к незаметному изъятию всякой конституции, когда наступит время превратить всякое правление в наше самодержавие».