— Да если даже попадешь по голове веником, это что, больно? Больно, да?..
Колька кричит:
— Что, нельзя обознаться, да? Ведь уже темно!
Я кричу:
— А вы руки сразу крутить! Ведь вас вон сколько, а нас только четверо, да один убежал!..
Чувствую я, как растет во мне возмущение.
— Еще надо проверить, — кричу, — что это у нас тут на берегу разлеглись на ночь! Есть у вас на то разрешение или нет? А ну документы!
Это я вспомнил, как брат Паша у одних туристов, которые зашли в Равенку, тоже документы проверял.
— Ишь вы какие проверяльщики! — закричал лопоухий. — Думаете, если вы местные, то это ваша река!
А Куканов говорит:
— Дать им банок, да и все!
Тут и тетка вмешалась.
— Вы, мальчики, неправильно поступили. И напрасно вы так агрессивно настроены…
Что-то она еще говорила. Вдруг на реке раздался истошный крик:
— Тону-у!..
Я сразу догадался, что это Федяра, он один может так кричать. Только неуж он взаправду тонет?..
Бросились мы к реке. Прибежали, я кричу:
— Федяра, ты, что ли?..
А Федяра с того берега спокойненько отвечает:
— Конечно, я. А вы чего же не убежали? Я нарочно панику устроил, чтобы вам убежать.
Тут все закричали:
— Ах вот что!.. Какие бессовестные! Это ж надо так напугать. Да с вами после этого знаете что надо сделать?..
Тут мы и припустили! Сначала я, за мной Коля, а сзади Санька с Ванькой. А по другому берегу Федяра.
Погнался было за нами Куканов, но Полина Марковна ему закричала:
— Куканов, вернись сейчас же!
Вот так мы и спаслись.
Выскочили мы на дорогу
Выскочили мы на дорогу, с Федярой соединились, только хотели домой двигать, вдруг слышим, кто-то нам навстречу шагает и песню поет. А это идет Люба в белом сарафане. Как увидела нас, так и замолчала. И говорит с презреньем:
— Ишь, идут бандиты с большой дороги… Это кто мне напустил муравьев? В лечебное-то учрежденье!..