ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Прошло почти двадцать четыре часа, прежде чем сознание полностью вернулось к Мэгги. Но и тогда она не в состоянии была ничего объяснить. Я решила, что, возможно, она снова ходила во сне, поскольку дверь в карантинный отсек была найдена открытой, и в ней торчал ключ. Мэгги совершенно не помнила, как очутилась там; помнила лишь, что когда очнулась, уже лежала в постели, на голове у нее был пузырь со льдом, в комнате находилась медсестра, а рядом с ней сидел доктор Джеймисон.
Но это было уже на следующий день. Встревоженный Артур отослал Мэри-Лу обратно в Мидлбанк и большую часть времени проводил либо с Мэгги — он всегда был к ней привязан, либо же с одним из окружных детективов, занимаясь осмотром места нападения.
Когда же Мэгги смогла говорить, Артур был рядом, держал ее руку в своей и выглядел еще более усталым и отчаявшимся, нежели прежде.
— Постарайся вспомнить, Мэгги. Зачем ты туда отправилась посреди ночи?
— Не знаю, — безучастно отозвалась она. — Должно быть, я спала и мне это приснилось. — Таким иносказательным манером она обозначала свойственные ей спорадические проявления лунатизма.
— Ты никого не видела?
— Я вообще не знала, что я там побывала.
Больше мы ничего не смогли от нее добиться, однако не вызывало сомнений, что она там побывала. И дело не только в ключе, торчавшем из двери. В дальней комнате возле кровати обнаружили одну из длинных шпилек для волос, которыми она пользовалась, со следами крови на ней. Но и это не все. Окно рядом с водосточной трубой было открыто с помощью лома или аналогичного инструмента.
Все это выглядело весьма загадочно. Мэгги ударили по голове в этой комнате, но когда Эллен обнаружила ее ранним утром следующего дня, все еще в бессознательном состоянии, Мэгги кто-то аккуратно уложил на полу в коридоре, у верхней ступеньки лестницы. А под голову ей подложили подушку из комнаты Джордан!
В тот день Артур настойчиво уговаривал меня уехать из Сансет-Хауса и вернуться в Нью-Йорк.
— Тебе нужно держаться подальше от этой дьявольской истории, — сказал он. — Мне с головой хватает и собственных забот. Если так будет продолжаться и дальше… — Он вымученно улыбнулся. — Если бы Буллард мог, он пришил бы мне и это последнее дело. Дескать, Мэгги слишком много знает, вот Ллойд и попытался от нее избавиться, двинув ее по голове.
Но я наотрез отказалась покинуть Сансет-Хаус и тогда же рассказала ему о нашей поездке в город и о состоянии, в котором мы нашли квартиру Джульетты.
— Репортеры, наверное, — отмахнулся, пожав плечами, Артур. — Они пролезают всюду—просто как термиты какие-то!
Относительно же сообщения в газетной вырезке Артур заявил, что он никогда не слышал ни о Лэнгдоне Пейдже, ни об Эмили Форрестер. Он смутно припомнил, что была некая Дженнифер, которую называли просто Джен, но фамилию ее он забыл.
Беда Мэгги, однако, очень взволновала его. В тот день мы впервые после гибели Джульетты ощутили нашу былую дружескую близость. Мы снова и снова перебирали в памяти события, свалившиеся на нас.
— В самом деле, Марша, кому-то Джули явно была поперек дороги. И она, вероятно, была слишком неразборчива в своих связях, — казалось, эта мысль сверлила его мозг и заставляла страдать— Джульетта и после своей гибели отравляла его жизнь.
Но зачем было убирать Джордан? Хотя он был с ней едва знаком, горничная казалась ему совершенно безобидной.
— Но зачем ты написал ту записку? — спросила я. — Почему было не поговорить с ней здесь?
— Ну да, у меня ведь была куча возможностей, — едко усмехнулся Артур. — Один раз я сделал такую попытку, а она захлопнула перед моим носом дверь.
Однако он чувствовал свою ответственность за нее, а кроме того, по его словам, она его тревожила.
— Ее поведение никак нельзя было назвать нормальным, ты не находишь? — спросил меня брат. — Она была явно чем-то напугана, и я чертовски хорошо знал, что боится она вовсе не меня.
— Ты уверен в этом, Артур?
— О Боже, ну конечно, — раздраженно ответил он. — Неужто и ты начинаешь во мне сомневаться, как и все прочие?
Несмотря на все, приятно было находиться снова вместе, общаться откровенно и по душам, как в былые времена. Мы сидели на верхней веранде—Артур, как обычно, на перилах—и курили, а над водой с шумом кружили чайки. Но был один вопрос, который я обязательно должна была ему задать.
— Артур, как ты думаешь… тогда, на крыше, не мог ли это быть Тони Радсфорд? Не его ли ты преследовал?
Он изумленно на меня уставился.
— Тони? Да нет, конечно! С чего бы ему лазать по нашим крышам?
— Не знаю, — ответила я. — Но, по-моему, именно его пуговицу я нашла в саду под решеткой.
Он лишь посмеялся и сказал, что я заразилась детективной инфекцией, витающей над нашим островом. Кто-то всегда оставляет поблизости запонку или пуговицу, нарочно, чтоб полиция имела улику под рукой. А если бы я была благоразумной девочкой и не строила разные догадки, то пошла бы вздремнуть и предоставила бы властям заниматься этим делом.