Курский перевал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И я тоже, — весело прощебетала Ксюша. — А еще я репу люблю. Только бабушка ругается, когда я из грядки дергаю.

— Это она зеленую не дает рвать, — уточнил заметно посмелевший Матвейка, — а как поспеет, ешь сколько влезет, и никто ни слова.

«Что же за человек был Павел Круглов, погибший Наташин муж? — глядя на льнувших к нему Ксюшу и Матвейку, думал Привезенцев. — И года не прошло после смерти, а его даже дети родные, видать, не вспоминают. Неужели он был так черств и тяжел? Каково же им, его детям, смотреть на отцов других ребятишек?»

У него заныло в груди и всколыхнулась такая жалость к этим еще малосмышленышам, что он, чувствуя, как слезы наплывают на глаза, прижал к себе послушных Ксюшу и Матвейку и, чуть не заговорив вслух, поклялся:

«Все сделаю, все, чтобы заменить вам отца, чтобы не коснулись вас сиротство и нужда, чтобы жили вы, как все дети, и радостно и в достатке».

Подняв голову, он встретился с сияющими, слегка подернутыми влагой, удивительно счастливыми глазами Наташи. Она, видимо, стояла давно, видела все и все понимала. Встретясь с глазами Привезенцева, она на мгновение побледнела, сморщилась, словно борясь с какой-то внутренней болью, и, шумно вздохнув, с нарочитой строгостью прикрикнула на детей:

— Это что же вы поспать-то не даете? Ну-ка, марш отсюда!

— А он наш, наш дядя Федя! — задорно выкрикнула Ксюша. — И мы не будили его, он сам проснулся. Правда, дядя Федя?

Привезенцев плотнее прижал детишек к себе, притворно строго взглянул на Наташу и, подражая ломкому голоску Ксюши, так же задорно ответил:

— Да, да! Мы самые большие друзья.

— Вот, — сияющими глазенками стрельнула Ксюша на мать, — дру-зь-я!

— Ну ладно, ладно, — с трудом прогоняя улыбкой подступавшие слезы, проговорила Наташа, — завтракать пойдемте. Ксюша, Матвейка, огурчиков свеженьких, живо!..

Отпустив Привезенцева, дети с шумом выбежали на улицу, а Наташа, поглядев им вслед, подошла к постели.

— Федя, — прошептала она и, не владея больше собой, глухо зарыдала.

— Не надо… Успокойся… — растерянно пробормотал Привезенцев, обнимая ее вздрагивающие плечи.

— Ничего… Я так, — прошептала Наташа и мокрым, горячим лицом уткнулась в шею Привезенцева. — Если бы всегда, всегда было так вот, легко, просторно…

— Будет, будет, всегда будет так! — страстно, как самую верную клятву, прошептал Привезенцев. — Поверь только и ни о чем плохом не думай. Выбрось все мысли тревожные. Начнем жизнь сначала. Все, что в прошлом было, начисто позабудь.

— Я уже все вырвала, все вытравила, — глядя прямо в глаза Привезенцева, сказала Наташа. — Теперь у меня только ты, один-разъединственный, на всю жизнь. Только ты и… — помолчав, добавила она, — ты и дети.

— Ну меня, у меня тоже… Поверь этому, поверь навсегда, без всяких сомнений…

— А-а-а! Товарищ начальник штаба! — еще издали, шагов за тридцать от Наташи и Привезенцева, протяжно прогудел Гвоздов, одергивая гимнастерку и поправляя сбившуюся на затылок артиллерийскую фуражку. — Рады, рады, всем колхозом рады приветствовать вас. И надолго к нам? — прищурясь, протянул он руку.

— Вроде навсегда, — пристально разглядывая сиявшего довольным лицом Гвоздова, ответил Привезенцев. — Как примете? Не покажете от ворот поворот?

— Вас? — еще шире расплываясь в улыбке, воскликнул Гвоздов. — С превеликим удовольствием, с распростертыми, как это говорят, объятиями!

Наташа недовольно отвернулась, стараясь не встречаться взглядом с Гвоздовым, но овладевшая ею радость была так сильна, что она забыла все плохое о Гвоздове и дружелюбно пожала его руку.

— А Наталья Матвеевна наша враз расцвела, — подмигнул он Привезенцеву. — То, бывало, мрачнее тучи ходит, а теперь вон как щечки-то полыхают! Не обижайся, не обижайся, — заметив, как Наташа недовольно передернула плечами, извиняюще проговорил он. — Мы же тут все свои, и я по-дружески, как это говорят, без подначки. Просто от души рад и от души поздравляю. Значит, в самом деле, Федор Петрович, у нас в деревне остаетесь? — помолчав, озабоченно спросил Гвоздов. — И в город не хотите?

— Я, собственно, и житель-то чисто деревенский, — ответил Привезенцев, нисколько не таясь Гвоздова. — Куда же мне еще рваться? Город как-то не привлекает меня.

— И совершенно справедливо, абсолютно точно, — подхватил Гвоздов. — Что такое город: пылища, духотища, суматоха. Ни тебе простора, ни воздуха вольного. А у нас-то раздолье!

Еще вчера узнав, что Привезенцев решил навсегда осесть в деревне, Гвоздов всю ночь думал об этом неожиданном событии. В прошлом году, хотя и редко встречаясь с ним, Гвоздов отметил, что Привезенцев деловит, не глуп и решителен характером. Такой человек в деревне, конечно, будет сразу замечен и, несомненно, влезет во все колхозные и сельские дела. Хорошо, если он еще отвлечется чем-то, ну, будет, к примеру, выпивать частенько или уйдет в свое домашнее хозяйство. Но если он сразу врежется в сельскую жизнь по-военному, да и самогоном не будет баловаться, то множество дел может натворить. Нерадостные, тревожные думы всю ночь терзали Гвоздова. Но к утру само собой пришло спасительное решение.

«А что, — успокоенно думал он, — это же даже расчудесно! Пусть станет председателем колхоза и расхлебывается со всеми делами этими распроклятыми. А я место Слепнева займу. Все одно не жилец он, да и в районе его не больно жалуют, а меня враз поддержат. Буду из колхоза в колхоз разъезжать и мозги председателям вправлять. Ни тебе беготни по домам при сборах людей на работу, ни ругани то за лошадей, то за инвентарь, то за корм какой-то разнесчастный, ни ответственности за поля, за хозяйство. Разлюбезная жизнь будет! Когда захотел — домашними делами занялся, когда освободился — в сельсовет зашел, в колхозы заглянул. Вот и все».

Эти мечты так овладели Гвоздовым, что он не выдержал и прямо в открытую сказал Привезенцеву:

— Очень замечательно, Федор Петрович, что вы в деревне решили обосноваться. Достойный, прямо скажу, благородный поступок! Вот отдохните малость и давайте-ка на мое место. Человек вы грамотный, опытный, целым полком верховодили. А колхозом-то так завернете, что ахнут все!